В те давние времена, когда студенты снимали углы в коммуналках, а работали ночами, чтобы свести концы с концами, жила в Питере девушка по имени Василиса. Мать в деревне под Новгородом еле-еле сводила концы с концами, так что стипендия уходила на оплату крошечной комнатки в спальном районе — окна на пустырь, за которым чернел лес.
Возвращаясь после каникул, Василиса тащила тяжёлый рюкзак с картошкой да банками малинового варенья. На вокзальной площади заметила под скамейкой дрожащую таксу с поводком, привязанным к железной ножке. Собака шарахалась, но жадно лакала воду из консервной банки, которую Василиса наполнила у киоска с завышенными ценами.
«Бросили, подлецы», — буркнула продавщица.
Такса, названная Людвигом (он отозвался на имя с первого раза), поселилась в углу прихожей. Летом они гуляли на пустыре, где Людвиг носился по высокой траве, словно заяц, хотя лапы у него были короткие.
Но однажды осенью случилось страшное. Людвиг рванул в лес — и не вернулся. Василиса нашла его на поляне, где трое пацанят с каменными лицами тыкали в собаку заточенной палкой. Она бросилась бежать, когда один из них шагнул к ней с окровавленным колом. Пуля в спину оказалась камнем — повезло.
Милиционер Ярослав (тот самый, что потом привёз щенка) помог донести умирающего Людвига до машины, но спасти не удалось.
Василиса месяц не убирала его лежанку, пока однажды утрь Ярослав не поставил на порог сумку с дрожащей таксой-девочкой. «Фиона», — представил он.
Она грызла тапки, спала в кровати и ни капли не походила на Людвига. Но когда они втроём — Василиса, Ярослав и Фиона — носились по парку, смеясь до слёз, казалось, что всё снова на своих местах.
А тех пацанов потом разметала судьба. Одного, с мёртвыми глазами, Василиса узнала у магазина — он бросился под колёса «Нивы», будто сам искал конца.
Но это уже другая история.