Он решил проучить жену, но в итоге остался никому не нужен.
После повышения Ольги в московском банке её характер резко испортился. Из скромной и тихой женщины она превратилась в резкую, вечно недовольную. Игорь, её муж, не понимал: «С чего вдруг столько претензий? Раньше всё устраивалось само собой». Ольга постоянно упрекала его в лени — почему она одна занимается домом, готовкой, сыном. А Игорь не видел проблемы. Рассуждал: «В трёшке в Мытищах мужчине делать нечего. Ничего не ломается, ремонт свежий. А у плиты стоять — не мужское дело». Раз попросил сварить борщ, на что получил: «Почисти картошку — тогда и сделаю». Вскипел: «Сама чисти! Ты же женщина!» Ольга всё чаще задерживалась на работе, а сына из сада забирали последним. Игорю было жалко мальчишку, но идти самому? Вдруг попросят полку прибить или трубу проверить?
Ему казалось, жена его больше не ценит. Ворчал: «Зачем тебе эта должность? Сидела бы на прежней — и всё было как раньше». Ольга невозмутимо отвечала: «Иди и сам получи повышение, зарабатывай больше — я тогда уйду с работы, буду борщи варить и с Сашкой сидеть. Но на твою зарплату не проживём. Раньше мама помогала — теперь свои дела». Игорь злился: «Надо было ремонт начинать!»
Сам он не рвался в начальники. Видел, как директор пашет без выходных, и думал: «Не, спасибо. Я своё отработал — и свободен». Но чем чаще Ольга упрекала, тем сильнее в нём копилась обида. Решил: «Раз хочет быть начальницей — пусть поймёт, что такое остаться одной». Стал задерживаться на работе, а потом завёл роман с бухгалтершей Светланой. Та была простоватой, не красавицей, но с пышными формами, мягким голосом и вечными пирожками.
У Светланы был маленький сын, но Игоря это не смущало. У неё он чувствовал себя героем: тёплый плед, накрытый стол, восхищённые взгляды. Встречались всё чаще. Тем временем Ольгина мать забирала внука из сада — Ольга ушла с головой в проект. Игорь думал: «И хорошо. Она не готовит — а я не голодаю. Света и накормит, и приласкает. Всё честно». Только у Светланы были свои правила. Если Игорь приходил без конфет, духов или денег на «что-нибудь миленькое» — она хмурилась. Ужин становился скромнее, ласка — холоднее.
Игоря это напрягало, но успокаивал себя: «Ладно. Ей не нужна любовь — только знаки внимания и немного денег. Зато когда Ольга узнает, что я ухожу — вот тогда забегает!» Когда же Светлана без тени стыда попросила шубу, он понял: хватит.
Влетел домой, дождался жену и, нахмурившись, заявил:
— Ольга, хватит. Мужчине нужен порядок, ужин и чистые носки! Ты приходишь раньше — почему суп не сваришь? Или постирать сложно?
Ольга молча сняла пальто, поставила сумку и устало спросила:
— Это всё?
— Нет! — торжественно объявил он. — Я ухожу! К другой! К женщине, которая меня ценит! Вещи собрал — и всё! Разбирайся сама!
— Правильно, — кивнула Ольга. — Вали. Надоел, как жвачка под столом. Квартиру оставляешь. Ипотеку я одна платила. Адвокат докажет — ты в неё ни рубля не вложил.
Игоря будто обдали кипятком. Где слёзы? Где мольбы? Ждал, что Ольга вцепится в него, станет умолять остаться. А вместо этого — холодный расчёт.
С трясущимися от злости руками он схватил сумку и поехал к Светлане. Уверенно постучал: «Родная, я теперь твой! Навсегда!» Она открыла, окинула его взглядом и скрестила руки:
— Ты чего решил, что я тебя звала? У меня ребёнок, съёмная квартира, зарплата копеечная. Ты мне не помощь, а обуза. Не готов содержать — катись отсюда.
Дверь захлопнулась перед носом. А он так и остался на площадке — с сумкой, разбитым самолюбием и пустыми руками. Никому не нужный. Ни жене, ни любовнице. И впервые за долгие годы — по-настоящему один.