Так бывало порой…
Никто не ждал Степана на этом свете. Но он явился. Заявился громким плачем, требуя пищи, заботы, ласки. А мать… Мать ушла, едва волоча ноги, лишь два дня минуло с родов. Скрылась неизвестно куда, не чувствуя ни толики привязан к маленькому комочку и не желая нести бремя за его судьбу. Ей лишь девятнадцать, единственная родная душа бабушка Анна скончалась год назад. Был парень, много суливший, да сбежал. Её все покидали! Родители в детстве, машина перевернулась, а бабушка, обожавшая внучку, тоже оставила… Отец детдомовский, у матери были сестры, но давно живут в Италии с отцом, её дедом, и никакой связи с ней не велось.
Нелепая история обид, злости, какого-то дележа… Сперва ей было не до того, а потом, когда бабушке совсем худо стало, и та попала в больницу, стало совсем не до семейных саг.
В тот год ей техникум надлежало окончить, однокурсники дипломы пишут, а она… Ладно, перебьётся. Сама как-нибудь, но только одна! Ребёнок тяжко. Невыносимо тяжко! Почти немыслимо. А ей и без того трудно, неужели не видят? Вот и оставила малютку, авось помогут. Как когда-то отцу. А всё ходят какие-то люди, говорят что-то, кто они, зачем неведомо. Да и чёрт с ними… Окрепнет чуть как-нибудь заживёт…
А Степану нужна мама не потом. Нужна сейчас, сию минуту! Щекою к материнской груди прикоснуться, молока её вкусить, биение сердца её почуять…
Но материнского тепла нет, оттого страшно и пусто. Плачет он, маму зовёт. А берут его вечно иные руки, чужие. Кормят молоком, да не маминым, оттого и болит, и крутит живот у крошки. Сон тревожен, в ожидании… Даже сквозь дрёму неспокойную младенец узнал бы материнский голос. А голоса всё чужие.
Маленький Степан умел ждать. Ждал материнских рук, тепла тела её, вкуса её молока и, верно, молился младенческим богам всем своим существом, каждым всхлипом крохотного носика.
И боги услышали. Галина Петровна, главврач роддома, женщина с доброй душой, не судила юную мать, но и смириться, что такой ангелочек безродным остался, не могла.
Пустила она в ход все свои знакомства, разузнала всё о матери Степана, нашла адрес деда её в далёкой Италии, связалась с ним, долго собеседовала по видеосвязи. Рассказала ему об одинокой молоденькой внучке, которой в мире этом помочь некому, и о мальчугане, жизнь ещё не вкусившем, да уже никому не надобном.
Дед ехать не мог уж очень далече, но прибыли обе тётки, материны сестры. Больная мать Степана лежала дома. Грудь нестерпимо болела и пылала
Тётки немедленно вызвали скорую, и когда мать Степана, пройдя лечение в больнице, где ей сцедили молоко и сбили температуру, впервые взяла сына на руки дрожащие, но твёрдые, как клятва вечной верности, она уже знала, что этот крохотный комочек с морщинистым носиком станет её путеводной звездой в почти опустевшемевшем мире.