Телефонный звонок среди утренней тишины ворвался, как незваный гость. Анна Сергеевна Зорина, сидя у окна с пяльцами, вздрогнула и нехотя подняла трубку. Женский голос на том конце звучал взволнованно и торопливо:
— Анна Сергеевна Зорина?
— Да, слушаю.
— Простите, что беспокою… но я звоню насчёт вашего сына.
— С Кириллом что-то? В садике случилось?
— Нет, нет! Я говорю не о Кирилле, а об Артёме.
— Простите, но у меня только один сын.
— Артём Зорин, 1998 года рождения, 15 марта. В документах указаны ваши данные.
У Анны перехватило дыхание. Названная дата была старой раной, которая не зажила до конца. Она сжала трубку:
— Да… тогда у меня родился сын. Но он умер через два дня. Был недоношенным. Если это шутка, то очень злая.
— Нет! Он жив! Он в детском доме! Я там работаю няней… и он верит, что мама его когда-нибудь найдёт. Давайте встретимся, я больше не могла молчать…
Рука Анны дрожала. Она машинально назначила встречу у памятника Пушкину, всё ещё пытаясь убедить себя, что это ошибка или мошенничество. Но сердце подсказывало: это правда.
Через час она стояла перед пожилой женщиной с усталыми, но добрыми глазами. Та представилась — Татьяна Ивановна, воспитательница детдома на улице Ленина.
— Всю жизнь работаю с детьми, а своих не было. Артёмка — особенный. Ласковый, умный, с добрым сердцем. Я не смогла не попытаться найти его родных. В документах — ваш отказ.
— Я ничего такого не подписывала!
— Значит, кто-то сделал это за вас…
Как подтверждение её догадок, женщина протянула фотографию. На ней был мальчик, вылитый Кирилл, только в очках. Тот же взгляд, те же губы… но с тенью грусти, будто из другой, украденной жизни.
Анна еле слышно прошептала:
— Почему очки?
— Астигматизм. Ничего страшного. Но он хороший мальчик… каждый день говорит, что мама его обязательно найдётся.
Анна сжимала фото. Сомнений не осталось. Это её сын. Её кровь.
— Вы не представляете, что натворили те, кто его у меня отнял. Я рыдала ночами… а он был жив!
Не попрощавшись, она бросилась к детдому. За железным забором сразу увидела его — сидящего на лавочке с книжкой. Артём. Её сын.
Воспитательница окликнула его:
— Зорин, иди сюда!
Этого было достаточно. Анна направилась к директору.
— Услышала фамилию… вдруг мы родственники? Мальчик кажется мне знакомым.
— Вы Зорина? Случайно? Странно… его уже оформляют в другую семью.
— Вы не понимаете. Это мой сын.
Директор — Ольга Викторовна — нахмурилась, но проверила документы. Отказ был поддельный. Анна узнала почерк — свекрови, Галины Дмитриевны. Только она могла на такое пойти.
Дрожащим голосом Анна объяснила, как семь лет назад родила раньше срока, как ей сказали, что ребёнок не выжил… а теперь всё встало на свои места.
Директор взглянула на неё с сочувствием:
— Я не отдам Артёма другой семье. Разберитесь с документами, приходите с мужем.
Дорогой домой Анну распирало от ярости. Муж, Дмитрий, тогда был в отчаянии, как и она. Оставался один подозреваемый — его мать.
Забрав Кирилла из садика, Анна старалась держаться спокойно. Но дома, увидев Галину Дмитриевну у плиты, не выдержала:
— Некоторые пропадали на семь лет. Теперь правда всплывёт.
Вечером она положила фото перед мужем.
— Это Артём. Наш сын.
Дмитрий вздохнул:
— Это Кирилл в очках?
— Нет. Это тот, кого мы потеряли.
Свекровь побледнела, но, как всегда, гордо удалилась. Анна же, сквозь слёзы, рассказала мужу всё.
На следующий день они приехали в детдом. Когда Артём вошёл, ни у кого не осталось сомнений. Он не спрашивал. Просто понял.
— Наконец-то мы тебя нашли, сынок, — прошептал Дмитрий.
— Я знал, что вы придёте! — ответил Артём.
Анна обняла его, гладя по голове, не в силах сдержать слёзы.
По дороге домой заехали в магазин. Артём растерянно перебирал вещи — он не привык, что у него теперь есть мама, которая спросит, какую куртку он хочет, и папа, который поднимет его на руки.
Дома его встретил младший брат… хмурый и недовольный. Анна догадывалась, откуда ветер дует — Галина Дмитриевна не теряла времени.
— Это всё моё! Не буду делиться! — ворчал Кирилл.
— Да мне и не надо! Я и так сирота!
Анна подвела их к зеркалу.
— Посмотрите. Эти носы, эти глаза. Вы же братья.
И вдруг Кирилл улыбнулся. Сначала нехотя… но искренне.
Тем временем Галина Дмитриевна собирала вещи. Дмитрий твёрдо предложил ей переехать в купленную для неё квартиру. Без скандалов. Но ясно дал понять — хозяйкой здесь она больше не будет.
Анна стояла в коридоре и слышала, как та говорила по телефону:
— Да, переезжаю. Квартира отличная. Сын заботится. Теперь поживу для себя.
Анна усмехнулась.
“А когда ты жила для кого-то кроме себя, Галина Дмитриевна?”
Теперь её семья была полной. Теперь у неё было два сына. И сердце больше не болело — оно пело.