Валентина Степановна застыла у подъезда, переводя дыхание. Тяжёлые сумки оттягивали руки, а подъём на четвёртый этаж без лифта давался всё труднее. В семьдесят два года каждая ступенька ощущалась особенно остро, хотя признаваться в этом она никогда не стала бы.
“Тётя Валя!” раздался снизу молодой голос. “Давайте я помогу!”
Она обернулась и увидела поднимающегося соседа со второго этажа. Молодой парень, Дмитрий, кажется, работает в IT. Вечно в наушниках, но воспитанный.
“Не надо, сама донесу”, отрезала Валентина Степановна, прижимая сумки к себе.
“Да я же всё равно домой иду”, настаивал Дмитрий, пытаясь взять одну из сумок.
“Не нужно!” резко отстранилась она. “Я не инвалид ещё!”
Парень растерянно замер, потом кивнул и быстро поднялся на свой этаж. Валентина Степановна проводила его взглядом. Нашёлся благодетель! Наверняка потом всему подъезду расскажет, какая слабая старуха живёт на четвёртом.
Поднималась медленно, отдыхая на каждой площадке. Сумки правда были тяжёлые купила продуктов на неделю, чтобы лишний раз не таскаться. Но признаться в этом другим? Ни за что.
Наконец добралась до двери. Ключи, конечно, завалились на дно сумки. Пока копалась, один пакет выскользнул, и по полу рассыпались яблоки. “Чёрт бы побрал”, выругалась она шёпотом.
Дверь соседней квартиры приоткрылась. “Валентина Степановна? Что случилось?” выглянула Галина Ивановна, пенсионерка с пятого этажа.
“Ничего особенного”, буркнула Валентина Степановна, подбирая фрукты. “Пакет порвался.”
“Давайте я помогу!” Галина Ивановна выскочила в тапочках. “Зачем же одной тащить? Можно было позвать!”
“Не надо мне помощи!” Валентина Степановна резко выпрямилась. “Сама справлюсь!”
“Ну что вы такая гордая?” всплеснула руками соседка. “Мы же живём рядом, должны друг другу помогать.”
“Мне ваша забота не нужна!” почти крикнула Валентина Степановна и захлопнула дверь.
В квартире было тихо. Она поставила сумки на кухне и опустилась на стул. Руки дрожали от усталости. Почему все лезут со своей помощью? Столько лет жила одна и ничего. А теперь все как с цепи сорвались.
Разбирая покупки, заметила: денег на говядину не хватило. Ну и ладно. Главное никто не узнает.
Зазвонил телефон. Дочь из Питера.
“Мама, как ты?” голос Наташи звучал бодро.
“Всё хорошо”, ответила Валентина Степановна, стараясь не выдавать усталость.
“Я тут подумала может, тебе помощницу найти? Женщина проверенная, будет убираться, в магазин ходить.”
“Зачем?” нахмурилась Валентина Степановна. “Я что, дряхлая старуха?”
“Ну мам, просто чтобы тебе легче было. И мне спокойнее.”
“Не нужна мне никакая помощница!”
“Но тебе уже семьдесят два…”
“И что? Похоронить меня собрались?!”
“О чём ты? Я просто хочу помочь.”
“Не надо мне вашей помощи!” голос дрожал. “Все как с ума посходили лезут, помогают! Будто я уже ничего сама не могу!”
Наташа замолчала. “Мама, ты в порядке? Голос какой-то…”
“Всё нормально! Просто устала от всей этой заботы!”
Она бросила трубку. Сердце бешено колотилось. В гостиной села в любимое кресло. На стенах фотографии: свадьба с покойным мужем, маленькая Наташка, семейные праздники. Раньше эти снимки грели душу, а теперь почему-то щемило сердце.
Телефон зазвонил снова. Валентина Степановна не стала подходить. Пусть звонит. Но звонки не прекращались.
“Да что такое!” не выдержала она.
“Мама, ты почему бросила трубку?!” встревоженный голос Наташи. “Я думала, что-то случилось!”
“Всё в порядке. Просто не хочу разговаривать.”
“Слушай, а может, переедешь к нам? У нас теперь место после того, как Вовка женился. Внуков будешь видеть…”
Ком подкатил к горлу. “Я никуда не поеду. Здесь мой дом.”
“Но ты же одна! А если что?”
“Что может случиться? Я ещё живая!”
“Мама, ну почему ты так? Я же беспокоюсь о тебе.”
“Не надо мне твоей заботы!” перебила Валентина Степановна и выдернула шнур из розетки.
Тишина. За окном играли дети, гуляли молодые мамы. Жизнь шла своим чередом.
А она сидела одна в пустой квартире и злилась на весь мир. Почему все решили, что она беспомощна? Да, тяжелее подниматься, быстрее устаёт. Но разве это повод для жалости?
Вспомнила, как на прошлой неделе Галина Ивановна предлагала вместе готовить. “Экономия времени и денег”, говорила та. Но Валентина Степановна отказалась не хотела быть обязанной.
Вечером обнаружила молоко прокисло. Надо идти в магазин снова. Темнело, но выбора не было.
В магазине толпился народ. В очереди перед ней молодая мать пыталась успокоить плачущего ребёнка. Люди ворчали.
“Может, в другую кассу?” буркнула женщина сзади.
Мать покраснела: “Извините, он устал…”
Валентина Степановна неожиданно протянула руки: “Дайте я подержу.”
Малыш успокоился, уставившись на неё широко раскрытыми глазами. Она тихонько покачала его, напевая колыбельную.
“Спасибо вам огромное!” благодарила мать. “У вас есть внуки?”
“Есть”, коротко ответила Валентина Степановна.
Возвращаясь, услышала разговор на лестнице. Дмитрий говорил с Галиной Ивановной: “Моя бабушка тоже отказывалась от помощи. Пока не упала…”
Они говорили о ней. И не смеялись. В голосах слышалась искренняя забота.
Дома она подошла к зеркалу. Когда стала такой злой? Раньше была душой компании, любила гостей, пекла пироги. А потом муж умер, дочь уехала, и постепенно она превратилась в эту озлобленную старуху.
Валентина Степановна подключила телефон. Почти сразу зазвонил.
“Мама, слава богу!” Наташа едва не плакала. “Я уже милицию хотела звонить!”
“Прости, тихо сказала она. Я… просто боялась.”
“Чего?”
“Что стану обузой. Что надо мной будут смеяться.”
“Мама, ты самая сильная женщина, которую я знаю. Я просто хочу, чтобы тебе было легче.”
“Знаю, дочка. Прости меняВалентина Степановна глубоко вздохнула и сказала: “Хорошо, давай попробуем с этой помощницей а летом я приеду к вам в гости, внуков повидаю”.