30 апреля, 2025г.
Я сидел в холодной хибаре, и человек в строгом костюме не шевелился. Но его взгляд был прикован к письму в моих руках, будто там скрывалась вся правда мира. Алексей, мой брат, почти не дышал в моих объятиях. Его кожа была бледна, губы холодны, а сердце замедляло удары. Время поджимало, а пальцы уже рвали конверт.
Внутри не было длинного послания, а лишь старая фотография, на обороте которой был набросан адрес, и имя, написанное густой черной тушью:
Алексей Варданов.
Как только я прочитал это имя, ухмылка на лице человека в костюме исчезла. Его глаза сузились, челюсть сжалась.
Тебе не следовало читать, произнёс он хрипло.
Кто такой Алексей Варданов? спросил я.
Он шагнул ближе.
Это имя сожжёт наш город до тла. Если ты умён, забудь, что видел.
Внезапно за стеной прогремел гудок, и грузовой поезд пронёсся мимо, заставив хибару дрожать. Я ощущал, как земля подо мной вибрирует, но человек в костюме не отводил глаз от письма.
Алексей застонал, глаза на мгновение открылись.
Найди его Николай пока они не успели, прошептал он, и снова опустил голову.
Паника сжала моё сердце.
Алексей! Держись!
Голос человека в костюме стал ледяным.
Если ты пойдёшь за Алексеем Вардановым, подпишешь себе приговор. И твоему брату если он доживёт до утра.
Я встал между ним и Алексеем. Тогда почему ты так боишься его? спросил я.
Он едва улыбнулся.
Потому что он единственный, кто знает правду о твоей матери и почему тебя украли.
Эти слова ударили меня как кулак. Я сжал письмо до тех пор, пока оно не помякается.
В этот момент в дверь вломилась Евдокия с пистолетом в руке.
Отойди, приказала она человеку в костюме.
Он ухмыльнулся.
Снова герой, Евдокия? Ты была одной из нас. Ты знаешь, как всё закончится.
И я знаю, что ты не уйдёшь отсюда с этим письмом, бросила она в ответ.
Они молча смотрели друг на друга, пока из трещины в крыше капала вода, а Алексей тяжело дышал.
Тогда человек в костюме отступил.
Это ещё не конец, Николай. Это письмо погубит тебя. И когда это случится я буду наблюдать.
Он хромая вышел из хибары, растворяясь в тенях железнодорожного склада.
Тишина вернулась, но мои руки дрожали не от страха, а от гнева. Я повернулся к Евдокии.
Мы идём по этому адресу. Сегодня ночью.
Её глаза расширились.
Николай, ты не понимаешь
Понимаю, прервал я её. Варданов знает, где моя мать. Если придётся сжечь город, я это сделаю.
Евгения, поддерживая раненое плечо, попыталась встать.
Ты не представляешь, насколько опасен Варданов. Он раньше работал на твоего отца до того пожара. Он был тем, кому отец доверял всё.
Я резко обернулся к ней.
И где он теперь?
Она замешкалась, бросив взгляд на Евдокию.
Адрес в письме не его дом, а убежище. Если он там, значит, скрывается от тех, кто охотится за тобой.
Евдокия кивнула.
Николай, в такое место нельзя идти без подкрепления. Варданов никому не доверяет. Если он подумает, что ты с ними, он выстрелит ещё до того, как ты успеешь заговорить.
Я посмотрел на Алексея. Его дыхание всё ещё было неровным, но рука слегка дрожала в моей ладони. Он держался за жизнь ради меня.
Иду, сказал я. И ты либо со мной, либо встаёшь на пути.
Евдокия молчала, но не останавливала меня.
Мы покинули хибару, пробираясь сквозь темные переулки железнодорожного склада. Каждый звук заставлял сердце колотиться: цепи, звенящие на ветру, скрип ржавого металла, далёкие шаги. Я держал Евгению за руку, чтобы она не упала.
Адрес убежища оказался в двух переулках, за старым складом. Снаружи здание выглядело заброшенным: доски закрывали окна, дверь была приоткрыта и висела на одной петле.
Но как только мы подошли, я заметил маленький красный светок на стене и камеру.
За нами следят, пробормотал я.
Евдокия постучала три раза, сделала паузу, затем дважды снова.
Это я, крикнула она.
Ничего не происходило, пока дверь медленно не скрипнула и не открылась.
Внутри стоял высокий мужчина с седой бородой и глазами, холодными как сталь. В левой руке у него был пистолет, направленный прямо в мою грудь.
Николай Громов? произнёс он.
Я замер.
Ты меня знаешь?
Я знаю всё о тебе, ответил он. И о твоём брате.
Значит, ты знаешь, что мне нужны ответы, сказал я.
Он кивнул и пригласил нас войти. Внутри было тускло, пахло сигаретным дымом. Стены были покрыты картами и фотографиями, соединёнными красными нитями.
В центре всего этого висела фотография моей матери. Не старая, а свежая: она стояла на рынке, в простом платке, но глаза её те же самые, что я каждый день видел в отражении.
Грудь сжалась.
Где она? спросил я.
Алексей Варданов шагнул вперёд.
Живёт. И в большей опасности, чем ты можешь представить.
Отведи меня к ней.
Он покачал головой.
Если ты пойдёшь к ней сейчас, ты приведёшь к ней охотников. Они убьют её, прежде чем ты успеешь её назвать.
Я сжался в кулаки.
Я всё время был от неё отрезан. Я не могу ждать ещё двадцать лет.
Варданов чуть смягчил взгляд.
Николай, те, кто охотится за тобой, ищут не деньги и не власть. Они хотят то, что у твоей матери есть. То, что твой отец оставил ей перед смертью. Если они получат это наш город развалится.
Евдокия впервые заговорила после входа.
Что это? спросила она.
Варданов взглянул на письмо в моей руке.
У тебя уже часть. Остальное с ней.
Голос Евгении прервал напряжение.
Что будет, если они получат обе части?
Варданов ответил без колебаний.
Они не просто убьют тебя. Они стирают тебя. Как будто ты никогда не существовал.
Комната замолчала. Я снова посмотрел на фотографию матери. Её улыбка была скромна, но живой. Она была жива.
Впервые за годы я ощутил надежду.
Но понял, что надежда её не спасёт.
Скажи, что мне делать, прошептал я Варданову.
Он посмотрел прямо в глаза.
Сначала ты должен быть готов убить того, кто устроил тот пожар.
Кто это? спросил я.
Варданов сжал челюсть.
Тот же самый, кто охотится за тобой с того самого дня, когда ты привёл брата в больницу. Человек в костюме.
Я почувствовал, как кровь закипает в жилах. Я видел его ухмылку в мыслях, слышал его голос в дожде.
Я больше не бегал.
Теперь моя очередь охотиться.
Слова Варданова висели в воздухе, как дым.
Евдокия крепче сжала пистолет. Лицо Евгении побледнело.
А я… в моих жилах пылал огонь. Годы я жил, выживая на обрывках правды и полуправдах. Теперь у меня было имя, лицо и цель.
Человек в костюме.
Тот, кто почти отнял жизнь Алексею.
Тот, кто знал, почему исчезла моя мать.
Тот, кто сжёг моё прошлое в пепел.
Я подошёл ближе к Варданову, голосом низким, но твёрдым.
Тогда скажи, где его найти.
Он изучал меня, глаза как сталь, не моргали.
Ты ещё не готов.
Я ударил кулаком по столу, разбрасывая фотографии.
Мой брат умирает! Моя мать в укрытии! Не говори, что я не готов!
Взгляд Варданова слегка дрогнул, в маске появилась трещина. Он медленно опустил пистолет.
Ты напоминаешь мне твоего отца, пробормотал он. Тот же огонь, та же упрямость. Поэтому они боятся тебя.
Он достал из пальто ещё один конверт, поцарапанный и помятый, будто лежал в его руках десятки лет. Протянул его мне.
Внутри первый шаг. Но после того, как откроешь, нет пути назад. Ты либо спасёшь семью глаза его стали холодными либо погребёшь её.
Я посмотрел на конверт, сердце грохотало в ушах. Тихий вдох Алексея отозвался в памяти. Глаза моей матери, запечатлённые на фотографии, будто смотрели сквозь меня.
Я медленно протянул руку и взял конверт.
В тот миг я понял охота уже началась.
Я уже не сражался за ответы. Я сражался за кровь.
Когда я найду человека в костюме, он будет не охотником, а добычей.
Урок, который я вынес из всего этого, прост: истинная сила приходит не от мести, а от готовности защищать тех, кого любишь, даже если цена высока.