ДВЕ КРУЖКИ.
Добрый вечер, Вера Степановна! Как всегда, два латте? улыбнулась я, разглядывая её морщинистое, но всё ещё очаровательное лицо.
Здравствуй, Катенька! Да, два латте, голубушка. Да ещё булочку, если можно.
Вера Степановна осторожно прислонила трость к стулу и, стиснув зубы от боли, опустилась у окна.
Мы уже волновались, куда это вы запропастились! Неужто забыли, какой сегодня день? Я даже на улицу выбегала вдруг увижу вас, сказала я, кивнув новой официантке.
Душечка! Со мной и не такое случится, да не сегодня. А пропала я потому, что банкомат карту съел. Пришлось в банк идти, а там бабушки, будто на чёрную пятницу сбежались, все валюту менять! Она шутила, но усталость пробивалась сквозь улыбку.
Её руки в чёрных кружевных перчатках дрожали, рот подёргивался, лицо стало ещё бледнее. Годы не радость
Я работаю в маленькой кофейне в самом сердце Нижнего Новгорода. Этот город, как старый шкаф, хранит тысячи историй, но сегодня только одна.
Начала я здесь в пятнадцать, мечтая заработать маме на телефон. Сначала мыла полы, потом стала официанткой. Сейчас учусь на психолога заочно, а кофейня лучшая практика. Здесь кофе не просто напиток, он ключ к забытым воспоминаниям, к тем уголкам души, где прячутся несбывшиеся мечты
Люблю наблюдать за людьми. Шумные студенты, влюблённые парочки, дамы с кавалерами в годах, мамы с детишками все они проходят через нашу кофейню.
Но одна пара запомнилась мне особенно.
Высокий седой мужчина и женщина, отчаянно цепляющаяся за молодость. Каждую субботу, в дождь, снег или жару, они приходили сюда под руку их маленький ритуал, который не мог нарушить почти ничто.
Замёрзла, упрямая моя половинка? Говорил же бери зонт! ворчал Владимир Петрович, наблюдая, как Вера Степановна, оттопырив мизинец, потягивает латте.
Ничего со мной не случится. Не сахарная не растаю!
А помнишь, осенью так же наперекор мне по лужам шлёпала? Потом месяц с бронхитом провалялась!
Вовочка, ну хватит ворчать! Лучше закажи мне булочку у вас они такие вкусные
Она кокетливо кивала, а он, не сводя с неё глаз, медленно размешивал сахар. Потом заказывал булочку и смотрел, как она, закрыв глаза, с наслаждением жуёт, напевая что-то себе под нос.
Люблю смотреть, как ты ешь, говорил он. Удивительно, как в тебя столько влезает! А я вот после операции через силу кусок в горло проталкиваю
Год назад Владимира Петровича не стало. Но Вера Степановна по-прежнему приходит. Заказывает два латте, но пьёт только одно. Второе стоит нетронутым.
Она сидит у окна, молча мешает кофе, потом подолгу смотрит на улицу, будто ждёт кого-то. Иногда плачет, аккуратно промокая глаза батистовым платком.
Я не беспокою её в такие минуты пусть остаётся со своими воспоминаниями. Их не продашь и не купишь ни за какие деньги.
Однажды она рассказала мне их историю.
Познакомились они в библиотеке. Вера, тогда стеснительная девушка, упала со стремянки прямо на него.
Вы не ушиблись? спросил он. А я от стыда ни слова вымолвить не могу юбка задралась, ноги голые А потом поднял меня, и я увидела его глаза. Утонула в них, словно в озере. Его голос звенел у меня в ушах, как колокольчик
Через три месяца они поженились.
Я знала это мой человек. Всей душой чувствовала. И ни разу не пожалела, Катя. Бывало всякое, но когда туман рассеивался, я понимала выбрала правильно. Когда я болела, он сам надевал мне шерстяные носки, чай с малиной в постель приносил Мне его не хватает. Когда закрываю глаза, слышу, как его трость по полу стучит. Половина меня ушла Но я верю, что встретимся. А пока надо просто терпеть
Хозяйка кофейни не раз предлагала не платить, но Вера Степановна всегда отказывалась:
За всё в жизни надо платить.
Вот и сегодня, расплатившись, она медленно вышла, опираясь на трость. Я смотрела ей вслед и плакала. Хочу верить так же крепко, как она.
На столе остались две кружки. Одна пустая. Вторая полная.
Пока на свете есть такие люди, хочется жить. И любить. Несмотря ни на что. Любить