— Да кто ты такая, чтобы мне указывать? — Дмитрий с раздражением захлопнул дверцу холодильника, сжимая в руке банку «Балтики». — Ты в этом доме — ноль без палочки! Ясно?
Светлана стояла у плиты, помешивала щи, и ложка дрожала у неё в пальцах. Металл звякнул о край кастрюли.
— Ноль? — тихо переспросила она. — То есть я не твоя жена?
— Жена! — фыркнул Дмитрий, откручивая крышку. — Скорее приходящая уборщица. И то не ахти какая.
Светлана выключила газ и медленно повернулась. Тридцать пять лет вместе. Тридцать пять лет варила ему борщи, гладила рубашки, вытирала пыль с его наград «Лучшему сотруднику». Растила двоих детей, пока он «поднимал страну».
— Уборщица, значит? — голос её стал твёрже. — А кто тебе носки стирает? Кто маме твоей компоты носит в больницу? Кто за твоим пьяным дядькой убирает после посиделок?
— Ты за это замуж выходила! — Дмитрий шлёпнул банкой по столу. — Я деньги в семью тащу, а ты? Кастрюли мешаешь? Да любая телка с этим справится.
— Любая телка, — повторила Светлана. Что-то внутри резко щёлкнуло. — Ну ладно.
Она сняла фартук с вышитым петухом и повесила на гвоздик. Дмитрий допивал пиво, отвернувшись.
— Так, любая, — проговорила себе под нос Светлана. — Ну-ну.
Она зашла в спальню, достала с антресоли потрёпанный чемодан «Ракета». Дмитрий услышал шорох и выглянул в дверь.
— Ты куда это собралась?
— Поеду к Тамаре. Переночую.
Тамара — её младшая сестра. Жила в трёшке у метро, работала медсестрой в детской поликлинике.
— Да брось ты истерику! — Дмитрий махнул рукой. — Кто ужин готовить будет?
— Разве это важно? — Светлана щёлкнула замками. — Ты сам сказал — любая справится. Ну и ищи себе «любую».
Дмитрий растерянно наблюдал, как жена натягивает пальто с вытертыми локтями.
— Светка, да ладно! Я ж не всерьёз…
— Конечно, не всерьёз, — она надела шерстяные варежки. — Просто правду ляпнул. Я тут пустое место.
— Да кому нужны твои фокусы! — голос его загремел. — Кто разрешил тебе уходить?!
Светлана остановилась в дверях и посмотрела на него.
— Я сама. Или я и тут «ноль»?
Дверь захлопнулась.
На улице падал мокрый снег — ноябрь начинался по-питерски. Светлана села на автобус до Купчино. Телефон гудел в сумке, но она не доставала его.
Тамара открыла дверь в засаленном халате и тапках-«угги».
— Светик?! Что случилось? — она сразу заметила чемодан.
— Можно к тебе? Ненадолго.
— Конечно! — Тамара распахнула дверь шире. — Опять Димка?
На кухне закипел чайник. Светлана рассказала про ссору.
— Да он совсем охренел?! — Тамара стукнула кулаком по столу. — «Пустое место»?! После стольких лет!
— Ну да, — Светлана сжала салфетку в кулаке. — Всю жизнь — его, дети, его родня. А оказывается, любая кухарка так может.
— Пусть поищет эту «любую», — фыркнула Тамара. — Посмотрим, как он без тебя холодильник откроет.
Телефон завибрировал снова. Муж.
— Не бери, — прошептала Тамара. — Пусть поскитается без своего «нуля».
Светлана перевернула телефон экраном вниз.
…Утром она проснулась на раскладном диване. Тамара уже собиралась на смену.
— Сиди, сколько надо, — бросила та, завязывая платок. — Запасные ключи в тумбочке.
Светлана осталась одна. Непривычно — не надо ставить кашу на плиту к восьми, не гладить рубашку, не бежать в поликлинику к свёкру за рецептом.
Телефон молчал. Видимо, Дмитрий решил: «погуляет — вернётся».
Она сварила себе кофе в турке (дома — только Дмитрию, себе — пакетик) и села у окна. На душе было странно — и горько, и… свободно. Сколько лет не пила кофе просто так, а не «между делом»?
Днём позвонила старшая дочь Катя.
— Мам, папа звонил. Вы что, поругались?
— Ага.
— Из-за чего?
— Сказал, что я в доме — ноль. Что я «обслуга».
— Мама! — Катя аж закашляла. — Да как он мог?!
— Очень просто. Видимо, всегда так думал.
— Какая «обслуга»?! Ты же всё для семьи!
— Я-то думала, что «всё». А он думает — «ничто».
Пауза.
— Мам… Ты где сейчас?
— У тёти Тани.
— Надолго?
— Не знаю. Может, работу найду. Раз уж я «обслуга» — значит, квалификация есть.
— Мам, ну что за бред! — Катя засопела в трубку. — Вы же взрослые люди!
— Взрослые, — усмехнулась Светлана. — Он — как ребёнок: ляпнул грубость, а теперь ждёт, когда само рассосётся.
— Мам… Папа просто устаёт. На работе стресс…
— Устаёт, — повторила Светлана. — А я тридцать пять лет на двух работах — и не устала, да?
Катя вздохнула.
— Ладно, я с ним поговорю. Но ты подумай — неужели одна фраза стоит развода?
— Катенька, — Светлана закрыла глаза, — это не «фраза». Это то, что он наконец-то выдавил из себя.
…Вечером Тамара вернулась с дежурства, скинула в прихожей кроссовки.
— Ну как? — спросила, плюхаясь на диван.
— Нормально. Катя звонила.
— И?
— Уговаривает мириться.
Тамара налила себе «Беломора» из холодильника.
— А ты?
— Не знаю. Может, он прав. Может, я и правда «ноль».
— Да иди ты! — Тамара шлёпнула её по плечу. — Ты — золото! Если он слепой — это его проблемы.
— Легко говорить, — Светлана покрутила кружку в руках. — Мне шестьдесят два. Куда я одна?
— Не знаю, куда. Но жиА через месяц Дмитрий стоял под дверью её новой работы с букетом дешёвых гвоздик и мокрыми глазами, бормоча что-то про «осознал» и «без тебя как без рук», но Светлана просто поправила фартук с вышитыми инициалами новых хозяев и вежливо сказала: «Извините, у нас обед по расписанию».