Мои дети обо мне забыли. Я предупредила их ясно: или помогают, или я продаю всё и уезжаю в частный пансионат.
Я устала — до дрожи в коленях, до тяжёлого сжатия в груди, до бессонницы. Мои взрослые сын и дочь ведут себя так, будто меня не существует. Я отдала им всё — годы, силы, здоровье. А они даже не спросят, как мои дела. Я поставила условие: либо они берут на себя хоть часть заботы, либо я продаю квартиру, дачу и переезжаю туда, где о стариках заботятся. Там будет покой, уход — и никаких обид.
Мы с покойным мужем жили ради детей. Ради них отказывали себе во всём. Лучшие репетиторы, МГУ, отдых за границей, дорогие телефоны — всё это оплачено нашим трудом. Я думала, мы идеальная семья. Наверное, слишком их баловали. Но разве можно иначе, когда любишь их больше жизни?
Когда Таня вышла замуж и ждала ребёнка, муж умер — просто не проснулся утром. Это был удар, от которого я до сих пор не очнулась. Но держалась: дочери нужна была моя помощь. Я отдала ей бабушкину трёшку. А когда женился Игорь, передалa ему квартиру тёщи — двушку в центре Москвы. Крыша над головой у них была, но дарственные я не спешила оформлять. Хотела посмотреть, как они себя поведут.
Я работала до 74 лет — дольше, чем многие нынешние молодые. Могла бы уйти на пенсию раньше, но всё откладывала: то внуки, то ремонт у детей. А потом сдала. Ноги не слушаются, руки дрожат. А помощи — никакой.
Внук от Тани пошёл в первый класс. У Игоря — новорождённый. Первого я нянчила с пелёнок. Второго даже на руки не брала — не звали. Никто не спрашивал, нужна ли мне помощь. А я звонила, просила: купите хлеба, помогите убраться. В ответ — «некогда», «потом», «у нас свои заботы».
Виделись только на Новый год. В остальное время — одна. Пока не упала на кухне и не смогла встать. Пролежала на полу, пока соседка не зашла. Скорая, больница — пять дней. Ни Таня, ни Игорь не приехали. «Работа», — сказали. Когда попросила забрать, дочь предложила такси. Тогда я всё поняла.
После выписки сразу пошла в соцзащиту. Спросила про пансионаты, цены, документы. Не собираюсь доживать в пустой квартире, где меня не ждут.
Когда дети пришли, я сказала прямо: если не поможете — продам всё. Денег хватит на несколько лет жизни с комфортом. А вы живите как знаете.
«Ты что, шантажируешь?» — закричала Таня. «У нас ипотека, дети, кредиты, а ты только о себе думаешь!»
Да, думаю. Потому что больше обо мне никто не думает. Я не просила многого — лишь немного участия. Я отдала вам всё. А теперь не могу дождаться, чтобы кто-то налил чаю или помог заправить кровать. Не рассказывайте про занятость — я тоже была занята, но для вас время находила.
Дочь надулась. Сын ушёл, не сказав ни слова. Прошла неделя — ни звонка, ни смс. Но знаете, я не жалею. В этом молчании — вся правда. Им нужна не я. Им нужно моё имущество. А если нет — значит, ничего.
Не знаю, что будет. Может, уеду. Может, найду место, где старушку будут звать по имени, а не «обузой». Теперь я точно поняла: быть матерью — не гарантия, что дети будут рядом. Особенно если ты стала им неудобной.