**Дневник.**
Мыть полы у свекра и свекрови? Да ни за что! В свои тридцать восемь я, Татьяна Николаевна, наконец осознала: хватит жить чужими заботами, пора подумать о себе. Мои свекры, Михаил Петрович и Лидия Васильевна, — люди почтенные: девяносто два и восемьдесят три года. Конечно, с хозяйством им уже трудно справляться. Муж, Алексей, — их поздний ребенок, и теперь все смотрят на меня как на единственную надежду. Но я не собиралась становиться их домработницей! Соседи судачат, родственники шепчутся, а я стою на своем: мое время принадлежит только мне.
Мы с Алексеем в браке десять лет, и все эти годы я старалась быть идеальной невесткой. Свекры — люди строгие, но не злые. Михаил Петрович, несмотря на возраст, еще бодр: ходит с палочкой, читает «Известия» и любит рассказывать о своей службе в армии. Лидия Васильевна слабее, чаще сидит в кресле, вяжет носки или смотрит «Следствие вели…». Их дом — старый, просторный, с высокими потолками и скрипучими половицами. Они называют его «родовым гнездом» и ни за что не хотят переезжать. Я бы не возражала, если бы это «гнездо» не превратилось в мой личный ад.
Сначала я помогала им охотно: убирала, готовила, возила в поликлинику. Думала, что это ненадолго. Но годы шли, а требования росли. Теперь каждый наш визит начинается с тяжелых вздохов: «Танюша, полы-то какие пыльные…» — «Да, невестка, ты у нас расторопная, справишься». Расторопная? Я работаю бухгалтером, воспитываю сына и дочь, плачу за ипотеку — когда мне еще мыть чьи-то квадратные метры?
На днях чаша терпения переполнилась. Только переступила порог — Лидия Васильевна сует мне ведро: «Танечка, протри пол, у меня ноги не ходят». Я остолбенела. Я что, теперь у них штатная уборщица? Вежливо отказалась: «Лидия Васильевна, у меня спина болит, да и дела навалились». Она надулась, Михаил Петрович буркнул: «Нынешние невестки — все лентяйки». Лентяйка? Я после работы бегу за детьми, уроки проверяю, ужин готовлю — а они мне про лень?!
Я сказала Алексею, что больше не притронусь к их швабре. Он, конечно, замялся: «Тань, они же старые… Ну помоги разок». Разок?! Да это каждый визит! Я предложила нанять помощницу, но он лишь развел руками: «Родители чужих в дом не пустят». А я — не чужая, значит, можно мной командовать? Поставила условие: либо домработница, либо пусть моют сами. Алексей пообещал поговорить, но я знаю — он их покрывает.
Соседи, разумеется, уже в курсе. В нашем поселке новости разлетаются быстрее телеграфа. Баба Катя из пятой квартиры как-то ляпнула: «Татьяна, как же так? Старикам помогать надо!» Я еле сдержала ответ: «А кто мне поможет?» Почему я обязана разрываться между своими детьми и их домом? Я уважаю Михаила Петровича и Лидию Васильевну, но я не их крепостная. У меня своя жизнь. Хочу съездить с семьей на море, записаться в бассейн — а не вылизывать чужие углы.
Предложила компромисс: помогать с продуктами, водить к врачам, но уборка — не мое. Лидия Васильевна скривила губы: «Ты что, незнакомцев к нам впускать?» А Михаил Петрович добавил: «Мы думали, ты нам как родная». Родная — значит бесплатная рабочая сила? Я сжала зубы, но внутри все кипело. Почему мои интересы никого не волнуют?
Подруга Надя, выслушав меня, вынесла вердикт: «Тань, хватит быть тряпкой. Или ставишь границы, или сойдешь с ума». И я поставила. Больше ни ведра, ни тряпки. Хотят чистоту — пусть зовут Алексея. Он, кстати, тоже не горит желанием, но почему-то ответственность всегда на мне. Порой думаю — может, уехать подальше от этих обязательств? Пока просто учусь говорить «нет». И, знаете, это как глоток воздуха.
Пусть свекры ворчат, соседи осуждают. Я не намерена ломать себя ради чужого одобрения. Михаил Петрович и Лидия Васильевна прожили долгую жизнь — сильные, самостоятельные. А я — не их приложение. У меня своя судьба. И если ради нее приходится отказываться от швабры — что ж, так тому и быть. Мое время дорого, и тратить его на чужой дом я больше не буду. А Алексею решать: за нас или за их ожидания.
**Вывод:** Иногда сказать «нет» — значит сказать «да» самому себе.