Они всегда жили втроём: бабушка Лидa, мама Галя и Оля. Отца своего Оля не помнила, однажды попыталась спросить у мамы, но та лишь крепко обняла дочь, и глаза её наполнились слезами. Больше Оля не поднимала эту тему зачем омрачать мамино настроение?
“У нас с бабулей и мамой всё замечательно”, решила девочка.
Но когда внучке исполнилось десять, бабушка Лида ушла из жизни, и остались они вдвоём с мамой. Оля обожала рисовать с самого детства покрывала каракулями всё, что попадалось под руку. Галина лишь отказывала:
“Опять бумагу перебираешь, а не уроки учишь!”
Зато школьной учительнице по рисованию работы Оли нраву пришлись:
“У тебя, Оленька, талант! Если посвятишь себя искусству, добьёшься успеха. Передай мои слова маме.”
Но мать только отмахнулась:
“Ну и что, что учительница похвалила? Пусть рисует, лишь бы без дела.”
Хоть и в этом сомневалась, но краски и кисти всё же покупала.
Оля с упоением писала пейзажи. Когда пришло время поступать, тёплым вечером заявила:
“Мама, я хочу в художественное училище!”
“Никаких художеств! Только пединститут!”
“Но я не хочу быть учительницей!”
“Тебя никто не спрашивает. Художник это не профессия!”
Оля, как все девчонки, мечтала о принце высоком, статном, с нежными руками. Уверена была: узнает его сразу.
Перед экзаменами, чтобы успокоиться, она брала мольберт и шла к реке. Там она чувствовала себя счастливой. На том берегу крутой обрыв, за ним сосновый бор. Иногда у них рыбачили: кто на лодке, кто с берега. Всё это она переносила на холст, стараясь поймать игру облаков на воде.
Однажды картина никак не клеилась. Оля задумалась, разглядывая неудачный мазок.
“Красок не жа́лей, но кисть веди легко, вдруг раздался за спиной мужской голос. Сейчас покажу.”
Она замерла, когда мужчина взял кисть, лёгким движением оживил облака. Но ожило не только небо сердце Оли забилось чаще. Она подняла глаза и обомлела: перед ней стоял её принц.
“Привет, улыбнулся он. Меня зовут Саша. А тебя?”
Оля растерялась, но, собравшись, прошептала:
“Оля…”
Он взял её руку и поцеловал нежно, как в старинных романах.
С тех пор они встречались у реки. Саша, художник из Москвы, гостил у тети. Окончил академию, но, как многие таланты, остался непризнанным.
“Ничего, злился он, обнимая Олю. Придёт мой час, и они все пожалеют!”
Она таяла в его объятиях, а однажды…
Потом было ещё пару встреч. А потом Саша исчез.
Оля ждала его у реки, но кисть в руки не брала. Ждала день и ночь.
“Неужели бросил? Но он же говорил, что любит…”
Но Саша не вернулся.
Экзамены закончились, впереди был выпускной. У Оли не было настроения, но сдала всё нормально.
Прошло два месяца. Оля собиралась ехать подавать документы в пединститут, но вдруг почувствовала слабость.
“Дочка, ты бледная, как мел!” встревожилась мать.
“Не знаю, мам, голова кружится…”
Врач развеял все сомнения: беременность.
Галина впала в ярость.
“У меня есть знакомый врач, сказала она, стиснув зубы. За тридцать тысяч всё исправит.”
Оля в ужасе покачала головой.
“Нет, мама! Я не сделаю этого!”
“А кто тебя спрашивает?!”
“Если попробуешь меня заставить… я убегу. Или с собой…”
Мать побледнела.
“Прости, дочень…” вдруг расплакалась она.
Они помирились. Галина больше не вспоминала о тех словах, даже с нетерпением ждала внука.
Но судьба распорядилась иначе.
Очнувшись в больнице, Оля увидела незнакомую женщину в белом халате.
“Кто вы? Где мой мальчик?”
“Ваш девочка не выжила. Но у вас ещё будут дети.”
Оля кричала до тех пор, пока ей не сделали укол.
Потом она настояла на похоронах. Маленький гробик навсегда остался в её памяти.
Шли годы. Оля не вышла замуж и не стала художницей. Желание рисовать умерло вместе с сыном. Время залечило рану. Она выучилась на швею, работала на фабрике.
Потом тяжело заболела мать. Оля ухаживала за ней, но та таяла на каждом дню.
“Оленька… прошептала Галина перед тем, как уйти. Твой сын жив… Его зовут…”
Не договорила.
Оля не поверила. Она сама похоронила его.
После смерти матери ей было тяжело. Чтобы занять мысли, она взяла кредит и открыла ателье.
В последнее время ей снился один сон: к ней шла девушка в бежевом пальто, улыбалась… и пропадала.
“Кто ты?” пыталась крикнуть Оля, но просыпалась.
Однажды в ателье зашёл незнакомец.
“Здравствуйте, я Степан Викторович, частный детектив. Вы знаете эту женщину?”
На фото была та самая врач.
“Да… прошептала Оля. Но что это значит?”
“Ваша дочь жива. Вы похоронили чужого ребенка. Вашу мать попросили вас обмануть. Сейчас та женщина умирает и мучается совести.”
“Где же она? Как её зовут?”
“Анна Степановна…”
Дверь открылась, и вошла девушка в светлом пальто.
Оля чуть не упала.
“Доченька…”
“Можно называть вас мамой Олей?”
Прошел год. Оля волновалась: сегодня свадьба Анны.
Букет невесты, минуя подруг, прилетел прямо к ней.
“Мама, теперь твоя очередь!” смеялась дочь.
Рядом стоял Степан.
“Оля, выходи за меня.”
Её сердце растаяло.
Теперь, перелистывая жизнь, Оля иногда вспоминает Сашу, боль и потерю. Но Бог вознаградил её за страдания.
Она счастлива. У них с Степаном уже подрастает внук.