Как Ульяна замуж собиралась
Никто на селе не мог взять в толк, почему Ульяне не везёт с мужчинами. Баба что надо умница, красавица, хозяйка крепкая. Работа почётная ветеринаром в местном колхозе. Верно, всё потому, что Уля не здешняя. И, чего греха таить, отличалась девка от наших бабенций.
Кабы Ульяна свой кокошник чуток поправила, глядишь, и мужичонка объявился бы. Правда, добрых нынче днем с огнем не сыскать, но хоть мужской дух в избе был бы, завела разговор баба Катя, усаживаясь вечерком на завалинку с подружками. Она всегда первой язык распускала про деревенские дела. В селе все вести она знала, прежде чем они случались.
Но была у неё закадычная перечница баба Глаша. Подруги смолоду, а спорят все шестьдесят лет. Скажет Глаша “белое” Катя тут же доказывает, что “чёрное”.
Остальные бабки тут же уставились на Глашу, ждали очередной перепалки. Та не заставила ждать.
Ишь ты, какие вести! Чтоб в избе носками смердело, надо через себя переступить? Нет, бабы, ослухайте ее! И ничего-то от мужика не надобно? Пусть только воняет, а баба вкалывает? Уж лучше с кокошником ходить!
Баба Катя аж вспыхнула.
Несешь чепуху, не врубившись! Бабе положено с мужиком жить! Чтоб хозяин в избе был!
А ну-ка, растолкуй, для чего? Сама ж вещаешь мужики сплошь заваль! Зачем он? Нянькой ему прислуживать?
Катя не стерпела, подскочила.
Вот дура-баба! Ребеночка родить надо!
Сама ты дура! Ребеночка родить, да потом этого увальня на горбу таскать! Не легче ль съездить в город, отыскать видного, здорового, да и зачать дитятко? И не кормить тунеядца-алкаша, а жить в своё удовольствие?
Бабы ахнули. Жарче всего подруги спорили именно из-за нравов. Однажды так разругались, что месяц не разговаривали. И на завалинку не выходили. Скучно тогда бабкам было невмоготу. А всё потому, что у Кати единственный муж был, двадцать лет как в земле, а у Глаши трое, да и сейчас к ней Васька-печник захаживает, хозяйство объединить манит. Глаше самой под восемьдесят, Ваське и того больше ничего.
Оттого и взгляды у подруг на сей счет разные.
И тут бы разразиться скандалу, кабы не сам предмет обсуждения.
Здорово, девчата!
Ульяна остановилась, улыбаясь старушкам.
Здорово, Улечка! Из райцентра?
Из райцентра, Глафира Семеновна. Как раз, блохогонку привезла. Чего кот чешется скажите, забегу, накапаю.
Ой, Уля, у кота блоха положено! ввернула Катерина Петровна.
Ну что вы, Катерина Петровна! Нынче капельки такие раз капнул, и полгода шерстяного с перины не гони.
Тут Глаша вновь вступила. Презрительно косясь на подругу, молвила:
Улечка, спасибо, ко мне заглядывай. Я, в отличие от иных, из прошлого века не вылезших, понимаю толк. А на эту не гляди небось, моется еще золой в бане.
И баба Глаша зашлась мелким смешком. А Катя покраснела от злости.
Уля улыбнулась. За шесть лет на селе свыклась: личной жизни тут нет и быть не может, одна община. Сперва переживала, обижалась, потом смекнула так и должно быть. Обижаться надо, коли про тебя молчат значит, пустое место, и человека в тебе не видят.
***
Ульяна приехала сюда по зову души. Городская девка, а с малолетства грезила деревней, лечить коров, коней да прочую живность. Говорила всегда, что звери верней и добрей всех тварей. Просто сказать, где болит, не умеют.
Увидела объявление: нужен ветеринар в новый колхоз, да еще с домом. Не думала ни минуты. Сходу позвонила, прикатила и осталась. Избу в порядок привела за два месяца. Денег у родителей немного заняла, да быстро вернула с зарплатой не обманули.
Заботливо прикорнув к спящему поросёнку, лишь что набедокурившему в гостях, Нинка шепнула: “Ну что ж, Порхуша, видно, ты мой главный мужчина пока, хоть и мечтаешь вместо любви о шашлыке”.