Любовь до гроба
Татьяна вышла из «Пятёрочки», перекинула пакет с продуктами в другую руку и зашагала к дому. Купила всего ничего, а ноша оттягивала пальцы. У подъезда замерла. «Темно в окнах. Дашенька опять убежала гулять. – Мать покачала головой. – Только появись… С тех пор, как связалась с этим… Сашкой, и уроки забросила, и на занятия не ходит. Преподаватели жалуются. А впереди экзамены, поступление. Ну погоди, вот вернёшься, я тебе устрою…» – мысленно бушевала она, тяжело поднимаясь по лестнице.
В квартире Татьяна бросила пакет на кухонный стул. Взглянула на плиту. «Ну конечно. Просила же картошку почистить или гречку сварить. Улизнула… Да что же мне с ней делать? Ах ты…»
Резко стянула с себя куртку, швырнула на вешалку и вернулась на кухню. Громко хлопала дверцами шкафов, грохотала кастрюлями – так она, скрипя зубами, готовила ужин, мысленно обещая дочери «серьёзный разговор» по возвращении.
Но Даша не торопилась. Уже половина двенадцатого, а её всё нет. Татьяна металась по квартире, как зверь в клетке, повторяя сквозь зубы:
– Только вернись… Только попробуй прийти, я тебе такое устрою, что и имени своего не вспомнишь… Бьюсь, как рыба об лёд, всё для неё, чтоб не хуже, чем у людей, а она даже ужин приготовить не может… Устала, одна всё тяну, одна… Думает, мне не хотелось своей жизни? Я ведь тоже молодая была, когда с ребёнком на руках одна осталась. Неблагодарная… Мою судьбу хочет повторить? Пусть попробует, узнает, почём фунт лиха…
Злость клокотала внутри, рвалась наружу. Руки сами искали, что бы швырнуть, разбить, лишь бы выпустить хоть каплю этого яда.
Когда в замке скрипнул ключ, сердце ёкнуло от облегчения: жива, вернулась. Но увидев её виноватое, но сияющее лицо, Татьяну снова накрыло волной гнева.
– Где шаталась? Часы видела? Уроки? Экзамены на носу, а она по подворотням шляется! – кричала она, не обращая внимания на тонкие стены.
– Я всё сделала… – попыталась защититься Даша.
– Молчи! Не перечь! Совсем крыша поехала? Растила тебя, надеялась, что выучишься, работу найдёшь, заживём. А ты мои ошибки повторяешь.
– Ничьи ошибки я не повторяю. Хватит орать… – огрызнулась дочь.
Глаза её потухли, щёки залил багровый румянец.
– Ах ты… – Татьяна едва сдержалась, чтобы не выкрикнуть оскорбление.
Бессильно огляделась, ища «оружие». Даша рванулась в комнату, но мать успела схватить сложенный зонт с тумбочки и замахнулась.
– Мам! – девушка вжалась в плечи, закрыв голову руками.
От этого крика, от её позы, рука Татьяны опустилась. Зонт с грохотом упал на пол. Она сгорбилась, будто из неё выпустили весь воздух.
– Я с ума схожу, не знаю, где тебя искать, а ты… Что это у тебя на пальце? Откуда? – устало пробормотала Татьяна, внезапно ощутив, как навалилась усталость.
Она тяжело опустилась на табурет в прихожей.
Даша медленно отняла руки от головы, посмотрела на простенькое колечко с крохотным камешком.
– Саша подарил. – Дочь робко взглянула на мать: буря, кажется, миновала.
– Ты же ещё школьница. Он это знает? – Татьяна не отрывала взгляд от кольца.
– Знает. Ну и что? Через пару месяцев экзамены, и я…
– Взрослая станешь? Ну-ну. Пока живёшь со мной, будь добра соблюдать правила. Хоть по дому помогай. Не жди, пока тебя пинком под зад подвинешь. Думаешь, раз взрослая, значит, можно по подворотням шляться? Домой не приходить? Школу бросить? А если залетишь?.. – Гнев снова поднимался в груди.
Татьяна понимала, что заходит слишком далеко, но остановиться не могла.
– Мам, он меня любит. И я его, – отчаянно прошептала Даша.
– Любил бы – не губил бы. И откуда он только на нашу голову… – Татьяна закачала головой, из груди вырвался стон.
Ночью она ворочалась без сна. Нервы, взвинченные ссорой, не давали успокоиться. Тревога за дочь грызла изнутри. «Как так вышло? – мучилась она. – Ведь умница была, красавица, гордость моя…» Воображение рисовало ужасные картины. В отчаянии Татьяна набрала номер подруги.
– Что случилось? – та хрипло пробурчала и громко зевнула. – Ты время видела?
– Прости. Мне не с кем поговорить. Даша… она…
– Я же говорила – не трясись над ней. Что натворила?
– Ой, Галочка, связалась с парнем, старше её, учёбу забросила. Преподаватели в ужасе. Позор-то какой. – В трубке раздался ещё один зевок. – Посоветуй, что делать. – Татьяна замолчала, затем торопливо добавила: – Кольцо ей подарил. Дашка про любовь лепечет, а ей семнадцать. Сломает он ей жизнь. Ты спишь? Ладно, завтра позвоню.
Она отбросила телефон и закрыла глаза. Немного полегчало. Уснула тревожно, но утром мир уже не казался таким страшным. Решила действовать. Но как?
Пока умывалась, кипятила чайник, думала, как достучаться до Даши. Заглянула в комнату – дочь спала, подложив ладошку под щёку. Сердце сжалось. Вздохнула, прикрыла дверь и пошла одеваться.
Выходя, сняла с ключницы свои ключи. Решение пришло внезапно. Она сунула их в карман, порылась в куртке Даши, нашла её ключи и тоже забрала. Затем открыла ящик с мелочами, достала запасные (ещё от мужа остались) и заперла квартиру. «Посидит дома. Завтра записку в колледж передам – скажу, что заболела. Зато никуда не денется. Пусть подумает».
Даша позвонила в девять, кричала в трубку:
– Зачем закрыла? Где ключи?
– Чтобы подумала. Вечером поговорим. Не мешаИ когда Даша снова засмеялась за праздничным столом, а Павел осторожно взял её руку, Татьяна вдруг поняла — настоящая любовь не душит, а даёт крылья.