Тёплый шарфик
Валентина похоронила супруга два года назад. Он был старше её на семнадцать лет, а при знакомстве ей было всего двадцать девять.
Она никогда не привлекала внимания парней. Скромная, домашняя, избегала шумных вечеринок и клубов. В университете и школе молодые люди видели в ней лишь приятеля — списывали конспекты, просили помощи с заданиями. А встречались с весёлыми раскрепощёнными девушками, без лишних условностей.
С Евгением она познакомилась на улице. Стоял тёплый май, цвела сирень, молодая листва радовала глаз. Всё это освещало щедрое солнце.
Валентина решила пройтись пешком. Шла, прищуриваясь от яркого света, улыбаясь прохожим без причины.
Навстречу шёл он — высокий, приятный мужчина в расстёгнутом чёрном пальто. Поравнявшись, он улыбнулся:
— Прямо лето на улице. А я вот пальто надел. — Голос был спокойный, бархатный.
— Тогда снимите его, — рассмеялась Валентина.
Он тут же сбросил пальто на руку. Она замерла, будто заворожённая.
— И правда легче. Мороженого хотите? — не дожидаясь ответа, мужчина направился к киоску.
Валентина собиралась уйти, но передумала — неудобно как-то.
Он вернулся с вафельным стаканчиком.
— Крем-брюле! Моё любимое! — удивилась она.
— И моё тоже, — ответил он.
Шли рядом, ели мороженое, болтали ни о чём. Домой Валентина вернулась позже обычного, даже от ужина отказалась — наелась сладкого.
— Чего это у тебя глаза горят? — прищурилась мать.
— Не горят, — покраснела Валентина.
На следующий день Евгений позвонил и пригласил гулять.
— Дождь на улице. Я без зонта, — вздохнула она.
— Ничего, сходим в кино. Где работаете? Заеду за вами.
По дороге он признался, что год назад потерял жену. У неё был порок сердца, врачи запретили рожать.
— Я её любил. Отсутствие детей меня не смущало. Берег, как зеницу ока. После её смерти едва выкарабкался. Думал, доживу век в одиночестве. А потом увидел вас… Понимаете, Валентина… Ваш взгляд такой же ясный, как у неё. Вы… не испорчены. Это редкость.
На следующий день, вернувшись с работы, Валентина застала Евгения за чаем с матерью. На столе стояли розы.
— Дочка, мы тут с Евгением Васильевичем беседуем, — сладким голосом произнесла мать, многозначительно моргая: «Не упускай шанс».
Евгений был приятен: одевался со вкусом, седина добавляла шарма. Мать уже прикидывала его доходы, квартиру, машину. Отсутствие детей считала плюсом — не придётся юлить перед чужим ребёнком.
— Мам, я его неделю знаю! — возмутилась Валентина. — Он приятный, но я не влюблена!
— Любовь — лишние разочарования. Браки по расчёту крепче. С ним будешь как за каменной стеной. Ты не девочка, чтобы вздыхать по романтике.
Провожая его, Валентина выслушала честное предупреждение:
— Если хочешь детей — скажи сейчас. Мне поздно становиться отцом.
Она промолчала. Разговоров о детях больше не поднимала.
С ним было спокойно. Коллеги завидовали — пока их мужья гуляли, её супруг встречал и провожал. Мать считала, что дочь сорвала джекпот.
Жили мирно. Между ними было уважение, доверие. Валентина ни разу не пожалела о замужестве.
Однажды муж прилёг отдохнуть после работы… и не проснулся.
После его смерти жизнь потекла привычной колеёй. Мать твердила, что надо двигаться дальше, но Валентина пугалась этих разговоров. Родить для себя? От кого?
Евгений не любил, когда она красилась или ярко одевалась:
— Ты замужем. Кому ты тут нужна?
Она убрала яркие вещи в шкаф, носила невзрачные платья, волосы собирала в хвост. Выглядела старше своих лет.
В конце апреля, собираясь на работу, она нашла среди одежды розовый шарфик — реликт прошлой жизни. Непонятно, как он там оказался. Повязала его.
В автобусе в час пик — давка. Она пробивалась к выходу, как вдруг шарф зацепился за чью-то сумку и начал душить. Пассажиры толкались, шарф затягивался туже. В отчаянии она попятилась назад.
— Эй, осторожнее! — крикнула она парню, чья сумка зацепила шарф.
Двери закрылись, автобус тронулся.
— Из-за вас я проехала свою остановку! — взорвалась она.
— А я тут при чём? В таком наряде на такси надо, — огрызнулся он, дёргая шарф. — Что, подарок мужа жалко?
Доехали до следующей остановки, вышли. Парень ловко освободил шарф.
— Спасибо, — буркнула Валентина. — Теперь пешком идти.
— Провожу, — предложил он.
— Не надо. Вас, наверное, мама ждёт.
— Мамы нет, — услышала она в ответ. — Умерла, когда мне было пятнадцать. Отец женился снова, а я живу один.
— Простите… Мой муж тоже умер. И шарф он мне не дарил.
— Думаю, он зацепился не просто так, — усмехнулся парень. — Это судьба.
— Какая ещё судьба?! — фыркнула она.
— Ярослав. Мама звала меня Яр. А вас?
Она не ответила, свернула во двор. Оглянулась — он стоял на углу и махал рукой.
Дома корила себя. Зачем так грубить? На следующий день надеялась извиниться, высматривала его на остановке.
Через неделю, под дождём, у подъезда её ждал Яр.
— Вы за мной следите? — спросила она, складывая зонт.
— Просто хотел увидеть.
Глядел нагло, но серьёзно.
— Ну раз я ваша судьба… не пригласите на чай? А то промок, пока ждал. — И кстати чихнул.
Улыбнулся — и вдруг стал похож на мальчишку.
Они пили чай. Он рассказал, что заканчивает ординатуру, мечтал о военной карьере, но после смерти матери поступил в мед.
Валентина слушала и думала: в него наверняка влюбляются все коллеги. И вдруг поймала себя на ревности.
На следующий вечер он пришёл затемно. Открыв дверь, она оказалась в его объятиях.
— Не могу без тебя… — горячо прошептал он.
ОЧерез год, держа на руках свою маленькую дочь, Валентина улыбнулась — теперь она знала, что случайностей не бывает.