Суббота. Семь утра. Тот самый день, когда я наконец-то мог выспаться, зарыться в одеяло и забыть про будильник. Но мои мечты разлетелись в прах от грохота двери — в нашу квартиру с торжествующим видом ворвалась свекровь. Не одна. С ней были племянники — дети её младшей дочки Олеси.
Я ещё валялся в постели, как вдруг услышал дикий визг и топот в коридоре. Сердце ёкнуло. Что за чертовщина? Откуда они? Свекровь, будто так и надо, заглянула в спальню и сладким голосом произнесла:
— Доброе утро, сынок! Сейчас тебе кофейку сварю.
Если бы не знал её, можно было подумать, что её внезапно осенила материнская любовь. Но, зная Галину Петровну больше десяти лет, я сразу понял: что-то ей нужно. И это «что-то» точно станет моей проблемой.
Мы направились на кухню. Я еле волочил ноги, а пока гремела турка, племянники устроили настоящий погром. За минуту они успели разбить мою хрустальную вазу — ту самую, что досталась мне от деда. Осколки они засунули под диван, будто я не замечу. Когда я наклонился убирать этот бардак, в дверь без стука ввалился мужик с двухъярусной кроватью.
— Простите, а это куда? — спросил я, застыв с совком в руке.
— Как куда? — возмутилась свекровь. — В детскую. Мы же детей вам оставляем.
— То есть как — оставляете?
— Олесю увезли в больницу. А мне одной с ними не управиться, — вздохнула она, делая вид, что расстроена.
— В больницу? В какую такую? В Сочи, что ли? — переспросил я. — Может, меня туда тоже срочно положить?
Лицо Галины Петровны потемнело.
— Кто тебе сказал?..
Я достал телефон и ткнул в её сторону экраном.
— Смотри. Фото в купальнике, коктейль, море — серьёзная госпитализация, да? Видимо, новый метод реабилитации.
Свекровь зашипела, но быстро взяла себя в руки.
— Ну да, так вышло. Но мы же семья! Ты должен помочь!
— Должен? С каких это пор? Всю жизнь для вас я был чужой, «не пара Сашеньке», «не нашего уровня». А теперь вдруг семья? Да и твоя Олеся всегда относилась ко мне как к прислуге. Ни уважения, ни благодарности. Дети у неё — точная копия. И что, я теперь должен две недели с ними сидеть, работу забросить, нервы мотать?
— Сынок… ну пойми… выручи… — пробормотал муж, стоявший в углу, как провинившийся школьник.
— Нет, Саша. Не сынок. Не нянька. И не дурак. Я вас просил: если нужно — спрашивайте. А не ставьте перед фактом. Это манипуляция. И я в этом участвовать не буду. Забирайте детей и кровать — и марш отсюда. Сейчас же.
Племянники орали, свекровь закатила сцену, но я уже не реагировал. Не первый раз пытаются повесить на меня чужую ношу. Но впервые я сказал «нет».
Они ушли. С грохотом, с криками. Жена ушла с ними.
А через пару часов пришло сообщение:
«Ты меня разочаровал. С тобой невозможно жить. Мы разводимся».
Вот так. Один день. Одна черта, которую я наконец провёл — и моя семья рухнула.
И знаете что? Я не жалею.
Потому что если для жены её мать и её враньё важнее меня, если она не способна защитить мужа и хоть раз усомниться в «святости» своей сестры — значит, это была не жена. А приложение к их семейному клану, где я всегда был лишним.
Теперь я свободен. Сначала будет непросто. Зато больше никто не вломится ко мне в семь утра с чужими детьми и мебелью.