— Ну и где они? — Алина беспокойно оглядела кухню, затем зал. Тишина. Так непривычно и тревожно.
С самого утра всё шло наперекосяк. Мать — властная, несгибаемая, с тяжёлым взглядом и вечными замечаниями. Муж — молчаливый, раздражённый, будто наглухо закрытый для любых просьб. Жить вместе они согласились «на пару дней». Дни давно переросли в недели.
— Мама! Денис! — громко позвала она. В ответ — ни звука. Сердце сжалось.
Она накинула пальто и вышла во двор, к сараю. Там обычно прятался её муж — ремонтировал старую утварь, спасаясь от бытовой рутины. Дверь была приоткрыта, оттуда доносились приглушённые голоса.
— Если предварительно загрунтовать, краска ляжет ровнее, — говорила мать. В её голосе слышалась непривычная теплота.
— Я обычно добавляю немного растворителя в первый слой, — отвечал Денис. — Так лучше пропитывается.
Алина замерла на пороге, боясь спугнуть хрупкое перемирие. Перед ней стояло почти невероятное: её вечно конфликтующие мать и муж сидели рядом и чинили старый комод. У матери на коленях лежала тряпка с пятнами краски, в руках Дениса блестела кисть.
— Да уж… — прошептала Алина и осторожно присела на табурет, наблюдая.
Ещё недавно она уговаривала мать переехать. В пансионате, где та жила после смерти отца, начали менять коммуникации. Предлагали временное размещение. Но мать твёрдо сказала: «Лучше к дочери. И помогу, и не буду лишней».
Денис был против. Он всегда откровенничал: с тёщей им не по пути. Она — принципиальная, резкая, давит авторитетом. Он — терпеливый, но обидчивый.
С первых дней начались трения: то тарелки не так поставил, то кофту неправильно развесил, то дверью хлопнул невпопад. По вечерам Алина выслушивала их угрюмые жалобы. Двое сильных, упрямых людей, привыкших командовать, — под одной крышей.
Она боялась: семья не выстоит.
А теперь вот — они сидят бок о бок. Оказалось, мать в молодости работала на мебельном комбинате. А Денис — столяр-самоучка, мечтавший перенять опыт у мастера.
— У вас глаз намётан, — заметил он. — Далеко не каждый так чувствует материал.
— А ты способный, — ответила мать. — Руки золотые.
Потом они вместе ставили чайник, доставали из буфета баночку малинового варенья, и Алина не удержалась:
— Вы кто и куда дели мою мать?
Мать фыркнула:
— Просто раньше не находили темы. А теперь — дело общее появилось. Я-то думала, он бестолковый. А он, гляди, как вещи восстанавливает!
Денис рассмеялся:
— А я считал, вы меня на дух не переносите.
— Дураков не переношу. А ты, выходит, не дурак.
Алина молча смотрела на них. Потом улыбнулась.
Поздно вечером, уже в постели, Денис вдруг прошептал:
— Спасибо, что мама с нами. Никогда не думал, что мы сойдёмся во взглядах.
А утром мать объявила:
— Решила. В пансионат не вернусь. Останусь здесь. Помогу вам мастерскую организовать.
Алина не стала перечить. Когда два человека, не способные прежде даже взглядом перемолвиться, вдруг начинают понимать и ценить друг друга — это не проблема. Это подарок.
И, возможно, в этом доме снова воцарится покой. Даже уют.