Опять ты тут, нервы мне трепать? Гляньте на него граф какой выискался! Изволит, понимаете ли, по пятьдесят грамм колбасы требовать! гремела тётка за прилавком.
Мальчишка поднял вверх рыжего, как солнышко, котёнка. Тот, увидев перед собой грозное лицо продавщицы, ни капли не испугался.
Вырвавшись из рук, котёнок ловко прыгнул на прилавок, пробежал по нему и прижался к грязновато-белой тужурке тёти Клавы, потеревшись о неё своей маленькой рыжей мордочкой.
А тётя Клава была ну, знаете, бывают женщины мощного сложения. Будто из гранита высечены. А лицо
Лицо тёти Клавы никто никогда толком не разглядывал. Не решались. Потому что выражало оно всегда одно и то же:
Угрозу. Презрение. Агрессию. И обиду на весь белый свет. Казалось, вот-вот она поднимет голову и гаркнет в небеса:
Господи! Ну почему я должна обслуживать эту публику?!
Клава была продавщицей. Не просто по профессии по призванию. Она обслуживала покупателей, уперев в бока два пуда кулачища и сверля наглеца таким взглядом, что даже самые отчаянные мужики робели, отводили глаза и пискляво просили:
Тёть Клав, отрежьте, пожалуйста, полсотку докторской
Храбрые, осмелившиеся поднять голос, наблюдали следующее:
Тётя Клава медленно отнимала кулаки от талии и клала их на прилавок. Лицо её приобретало цвет свеклы, глаза превращались в две мушки от ружья.
Из горла вырывался рёв, сравнимый разве что с льва. Очередь приседала, будто над ней пролетел истребитель. А мужчина
Мужчина, побледнев, тут же начинал извиняться и был готов признаться во всех грехах прошлых, настоящих и будущих. И никто за все эти годы так и не осмелился перевесить товар или проверить сдачу.
Но больше всех её бесил один мальчишка.
Наглый, рыжий, лет десяти. Который имел наглость являться к ней с завидной регулярностью, выкладывать на прилавок горсть мелочи и тоненьким голоском просить:
Тёть Клав, отрежьте, пожалуйста, молочной колбаски.
Тётя Клава пунцовела, бледнела и серела одновременно.
Опа! Опять пожаловал! гремела она так, что дребезжали банки на полках. Опять ему пятьдесят грамм отрезать!
Она торжествующе оглядывала очередь. И толпа, всегда готовая в другом месте возмутиться и возопить, потупив взоры, молчала.
Опять по мою душу припёрся, нервы мотать? Граф несчастный! Изволит по полсотни грамм кушать!
Но мальчишка, как ни странно, не робел. Он поднимал на неё свои небесно-голубые глаза и спокойно говорил:
Отрежьте, пожалуйста, тёть Клав. Очень надо.
Тётя Клава открывала рот, из которого вот-вот должно было вырваться пламя ада
Но почему-то, взглянув в эти глаза, замолкала и молча отрезала кусок колбасы. В очереди выдыхали, а мальчишка исчезал, зажав в кулачке пакетик.
В тот день у тёти Клавы был особенно скверный настрой. Очередь стояла, затаив дыхание. Продавщицы из соседних отделов старались не смотреть в её сторону. Всё шло как обычно, пока
Пока из-под прилавка не высунулась та самая рыжая голова с небесно-голубыми глазами.
Тёть Клав, тёть Клав! У меня сегодня денег нет. Но мне очень надо! Отрежьте, пожалуйста, пятьдесят грамм, а я потом принесу!
Подобной наглости ещё никто не позволял. Это был вызов святому самой сути торговли.
Тётя Клава побагровела, побелела и издала такой рёв, что все в магазине присели, а один любитель горячительного, пытавшийся спрятать в штаны бутылку «Беленькой», выронил её и поднял руки вверх.
Бутылка разбилась вдребезги, но никто даже не вздрогнул.
Ты! Ты! Граф паршивый! Опять пришёл, чтобы мне инфаркт устроить?! И она подняла свой кулачище.
Все зажмурились. Те, у кого было сердце, схватились за него.
Но рыжий мальчишка не испугался. Он спокойно посмотрел на тётю Клаву и сказал:
Он очень хочет есть. А у меня денег нет. Мама забыла дать на завтрак. И он поднял вверх рыжего котёнка.
Тот, увидев грозное лицо тёти Клавы, почему-то не испугался. Вырвавшись, он прыгнул на прилавок, пробежал по нему и прижался к её тужурке, мурлыкая.
По магазину прокатился стон ужаса. Всем казалось, что вот-вот кулачище опустится и раздавит котёнка, как муху.
Пьянчужка на полу скрючился и закрыл голову руками.
Тётя Клава сначала посерела, потом побелела, потом покраснела. И вдруг
Это что же?! прохрипела она. Весь этот время мамины деньги, которые она тебе на завтрак давала, ты на этого рыжего дармоеда тратил?!
Ага, честно признался малолетний преступник. Только не волнуйтесь, я завтра принесу. Как мама даст, так и отдам.
Продавщица из кондитерского отд