Тень забвения: тоска Ольги Сергеевны
Ольга Сергеевна замерла перед облезлой дверью хрущёвки, сжимая пожелтевший конверт. Девятиэтажный дом на окраине Подольска казался инородным, будто из параллельной реальности. Но где-то там, на пятом этаже, жил её сын. Три десятка лет назад она бросила его – малыша с вихром непослушных волос. Теперь ему тридцать восемь…
– Безумие, – прошептала она, вглядываясь в мутные стёкла окон. – Полнейшее безумие…
У подъезда коротали время бабушки, перемывающие косточки соседям. Одна из них окликнула:
– Кого ищете, голубка?
– К Дмитрию… Дмитрию Владимировичу, – голос Ольги дрогнул, имя сына прозвучало как отголосок давно забытого сна.
– К Диме? – оживилась старуха. – Хороший мужик, уважительный, всегда поклонится. Вы ему кто?
Ольга промолчала, торопливо шагнув в подъезд. Кто она ему? Мать, пропавшая на тридцать лет? Посторонняя тётка с той же фамилией? В лифте она достала пудреницу. Серебро в волосах, морщины у губ – в пятьдесят девять лет возраст не спрячешь. Помнит ли он её черты? Или в памяти остался лишь размытый силуэт?
Пятый этаж. Квартира справа. Наверняка женат. В его годы иначе и быть не может… Ольга подняла руку к звонку, но пальцы предательски затряслись. Стояла так минуту, другую, третью. Затем, не решившись, спустилась вниз и сунула конверт в почтовый ящик.
«Дима. Знаю, не имею права просить. Но дай шанс объясниться. Мама. Вот мой номер…»
Мама. Какое странное слово, если его не произносили три десятилетия. Ольга вернулась к «Жигулям» и просидела там до сумерек, не отрывая взгляда от подъезда. Вот высокий мужчина с портфелем – вылитый отец. Это он. А вот молодая женщина с авоськами – наверняка супруга. Они о чём-то переговаривались, смеялись. Обычная семья, обычный вечер. Прочёл ли он её послание? Позвонит ли?
Телефон затрещал, когда она уже заводила мотор. Звонил Валерий, её бывший.
– Зачем приехала? – его голос, когда-то родной, звучал устало.
– Валера…
– Не начинай. Просто скажи – зачем?
– Хочу увидеть сына, – голос Ольги сорвался.
Он фыркнул, и в этом звуке сквозила горечь.
– Сына? Тридцать лет не вспоминала, а тут вдруг?
– Ты не понимаешь…
– Нет, это ты не понимаешь, – его голос стал тише, но твёрже. – Где ты была, когда он с температурой метался? Когда в школе его гнобили? Когда в институт поступал? Где ты была все эти годы?
Ольга молчала. Что тут скажешь?
– Он мне позвонил. Сказал, что твою записку выкинул, – добавил Валерий. – Уезжай, Оля. Опоздала ты. На тридцать лет опоздала.
Гудки в трубке резанули, как нож. Ольга сидела, уставившись в тёмные окна. Вспомнился маленький Дима, звавший её ночами. Как она вставала, качала его, напевая «Спят усталые игрушки»… Почему она тогда ушла? Почему не боролась?
Назавтра она вернулась. Дождалась, пока Валерий уедет на службу, и последовала за ним. Приткнула машину у конторы, зашла следом. Он не изменился – та же прямая спина, тот же цепкий взгляд. Только виски посеребрились.
– Просил же уехать, – бросил он, заметив её.
– Валера, умоляю. Я просто хочу поговорить с ним. Объяснить…
– Что объяснять? – он скривился, будто от боли. – Как ты сбежала к новому? Как жизнь новую строила? Как про нас забыла?
– Я не забывала! – слёзы хлынули ручьём. – Каждый день о нём думала!
– Думала? – он горько усмехнулся. – А я растил. В одиночку. Ночей не спал, когда он болел. В школу водил. Мужиком делал. А ты – думала.
Ольга опустила голову. В приёмной стояла тишина, лишь часы тикали.
– Знаешь, о чём он в детстве спрашивал? – голос Валерия стал шёпотом. – Пап, а почему мама меня не любит? Что я ему отвечал?
– Я любила его! Люблю! – Ольга задыхалась.
– Нет, Оля. Ты себя любила. Свою свободу. Свои хотелки. А его – нет.
Она вышла, едва переставляя ноги. В машине руки тряслись так, что ключ в замок не попадал. Перед глазами стоял маленький Дима, спрашивающий, почему мама его не любит. Как она могла?
Вечером она снова приехала к его дому. Увидела во дворе жену Дмитрия – узнала по вчерашнему дню.
– Извините! – крикнула Ольга. – Можно на минуту?
Женщина обернулась, взгляд настороженный.
– Вы кто?
– Я… – Ольга запнулась. – Я мать Димы.
– А-а, та самая мать, – в голосе женщины, представившейся Ларисой, прозвучала желчь.
– Пожалуйста, мне нужно с ним поговорить.
– Зачем? – Лариса помотала головой. – Чтоб снова ранить?
– Нет, я…
– Знаете, – Лариса поправила сумку, – он вас даже не упоминает. Вообще. Эта тема для него закрыта. На вашем месте я бы…
– Лара! Где ты? – раздался оклик.
Обе вздрогнули. У подъезда стоял Дмитрий – плечистый, высокий, копия молодого Валерия. Смотрел на них, хмуря брови.
– Дима! – Ольга шагнула вперёд, сердце в горле. – Это я…
Он смотрел на неё, будто на постороннюю.
– Знаю, кто вы, – произнёс ровно. – И говорить не хочу.
– Сынок…
– Не называйте так, – голос заострился. – Вы меня бросили. Я вам был не нужен. Теперь вы мне не нужны.
– Дай объяснить!
– Что объяснять? – усмехнулся он, как отец. – Как вы сбежали к новому? Как замуж выходили? Как тридцать лет не звонили?
– Звонила! В первый год…
– В первый год, – кивнул он. – А дальше? Где вы были, когда мне пять было? Десять? Пятнадцать? Где вы были на выпускном? На свадьбе?
Каждое слово било, как обух. ООна медленно развернулась и пошла прочь, понимая, что этот мост сожжён уже давно.