Маленькая девочка попросила помощи у байкера, чтобы накормить голодного брата
Босая девочка подошла к моему мотоцикулу глубокой ночью с пластиковым пакетом, полным рублевых монет, и умоляла купить молока для младшего брата.
Ей не могло быть больше шести. В грязной пиджме с «Холодным сердцем», дрожащая на бетоне ночной газовой станции, она сжимала в руках то, что выглядело как годы накоплений, а слёзы смыли пыль с её лица.
Я остановился заправиться после шестисот километров пути, уставший и мечтающий о доме, но эта малышка выбрала именно меня байкера с устрашающей внешностью вместо оправной пары у соседней колонки.
«Пожалуйста, дядя, прошептала она, бросая тревожный взгляд на разбитый фургон в тени. Братик не ел со вчера. Детям не продают, но вы вы похожи на тех, кто поймёт.»
Я посмотрел на фургон, на её босые ноги на холодном асфальте, затем на продавца, который следил за нами из магазина. Здесь творилось что-то неладное.
«Где твои родители?» спросил я тихо, присаживаясь на корточки, хотя коленка горела.
Её взгляд снова скользнул к фургону. «Спят. Они устали. Уже три дня усталые.»
Три дня. Кровь залила лёд. Я знал, что это значит пятнадцать лет назад я сам вырвался из такого мира.
«Как тебя зовут, крошка?»
«Алёна. Пожалуйста, молоко. Артём плачет, а я не знаю, что делать.»
Я поднялся, решительный. «Алёна, я куплю молоко. Но ты должна ждать здесь, у мотоцикла. Сможешь?»
Она кивнула, суя мне пакет с деньгами. Я не взял.
«Оставь. Это моя заботка.»
В магазине я набрал молока, смеси, воды и готовой еды. Продавец, пацок лет восемнадцати, нервно косился.
«Эта девочка раньше приходила?» спросил я тихо.
«Три дня подряд, признался он. Каждую ночь разные люди просят молоко. Вчера она сама пыталась, но я не мог правила запрещают»
«Ты отказал ребёнку в молоке?» мой голос стал опасным.
«Я звонил в социалку! Они сказали, без адреса ничего не сделаешь»
Я швырнул деньги на прилавок и вышел. Алёна стояла у мотоцикла, раскачиваясь от усталости.
«Когда ты ела в последний раз?»
«Во-о-от во вторник? Или в понедельник. Я отдала Артёму последние печеньки.»
Была уже пятница.
Я протянул ей пакет. «Где Артём?»
Она посмотрела на фургон, колебляясь. «Мама говорила чужих не пускать.»
«Алёна, я Медведь. Из клуба «Стальные Волки». Мы помогаем детям. Это наш путь.» Я показал шерсть на куртке: «Защита беззащитных».
Она разорвалась в рычах, тело билось в судорожной дрожи. «Они не просыпаются! Я пыталась, но Артём плачет, а я я не знаю!»
Худоё подозревало подтвердилось. Я набрал президента клуба Танка.
«Берёшь Дока и приезжаешь на заправку на шоссе А-104. Сейчас. Бери фургон.»
«Что случилось?»
«Дети. Возможно, передоз. Жми.»
Затем вызвал скорую и вернулся к Алёне.
«Мне нужно увидеть Артёма. Сейчас приедут мои друзья один врач. Мы поможем.»
Она повела меня к фургону. Запах ударил первым: испражнения, гниль, отчаяние. На заднем сиденье, в грязных пледах, слабо плакал младенец. Слишком слабо. А спинё
Двое взрослых, без сознания, еле дыша. Шприцы на приборе. Губы мужчины синие.
Алёна смотрела на меня в ужасе. «Это не родители. Тётя Саша и её парень. Мама умерла в прошлом году. Рак. А они начали колоться»
Вдали завыли с