Лида Фёдоровна стояла у окна, наблюдая, как дворник сгребает последние жёлтые листья. Сентябрь в этом году выдался дождливым, и листва прилипала к мокрому асфальту, словно не желая расставаться с землёй. В руках она сжимала помятую записку, которую час назад принесла соседка Катерина Семёновна.
Лида, к тебе женщина какая-то приходила, сказала соседка, протягивая клочок бумаги. Говорит, срочно передать надо. Не дождалась тебя, ушла.
Кривым почерком на записке было написано: «Мама ждёт. Приезжай скорее. Очень плохо. Таня».
Лида Фёдоровна сразу узнала почерк. Татьяна, её младшая сестра, всегда писала, словно курица лапой. В школе учителя ругали её за это, а она только отмахивалась: «Не собираюсь в писатели идти».
Лид, ты бледная, как полотно, забеспокоилась соседка.
Ничего страшного, сухо ответила Лида и закрыла дверь.
Теперь она стояла с этой запиской, не зная, что делать. Мать… Сколько лет прошло с их последней встречи? Восемь? Десять? После той страшной ссоры они не разговаривали. Лида даже запретила Тане упоминать о себе, когда та навещала мать.
Пусть думает, что у неё одна дочь, говорила она тогда. Раз так решила, значит, так и будет.
А началось всё с пустяка. Мать хотела продать дачу в Подмосковье ту самую, где они с Таней проводили лето в детстве. Дача досталась им от бабушки, и каждая имела право на половину. Но Лида была категорически против продажи.
Мам, ты понимаешь, что делаешь? кричала она тогда на кухне. Там папа яблони сажал, там мы с Таней в прятки играли!
Лидочка, не кипятись, устало ответила мать. Дача ветхая, крыша течёт. Денег на ремонт нет, а налоги платить надо. Лучше продать, пока хоть что-то дают.
А мне наплевать на деньги! Лида ударила кулаком по столу. Продашь дачу для меня ты умрёшь!
Мать смотрела на неё долго, грустно, потом тихо сказала:
Ну что ж, Лида. Твоё право.
И продала. Без согласия Лиды, оформив всё через Таню. Деньги отдала младшей дочери:
Пусть на квартиру копит. А то всё на съёмных живёт.
Лида узнала об этом случайно, встретив старую знакомую из посёлка.
Ой, Лидусь, а вашу дачу-то снесли уже, сообщила та. Новые хозяева участок под коттедж расчистили.
В тот вечер Лида приехала к матери и высказала всё, что думала. Слова были жёсткие, как лёд. Мать сидела и плакала, а дочь кричала, выплёскивая всю боль.
Ты предала меня! Предала память отца! рыдала Лида. Ради денег! Ради этой своей Таньки, которая только и умеет клянчить!
Лида, остановись, шептала мать.
Не хочу тебя знать больше! Слышишь? Для меня тебя больше нет!
И ушла, хлопнув дверью так, что дрогнули стёкла.
Потом были годы молчания. Таня пыталась мирить их, звонила, приезжала.
Лид, ну сколько можно? Мама плачет. Говорит, хотела, чтобы у нас было жильё.
Пусть плачет, холодно отвечала Лида. Надо было думать раньше.
Да что важнее дача или мать?
Не было у неё права решать без меня!
Таня обижалась и уходила. А Лида оставалась одна со своей обидой.
Шли годы. Лида вышла замуж, родила сына Ваню. Муж иногда спрашивал:
А почему у тебя с родными не общаешься?
Нет у меня родных, отвечала она коротко.
Василий не настаивал. У него самого были непростые отношения с семьёй.
Ваня рос без бабушки и тёти. Спрашивал иногда:
Мам, а почему у меня бабушки нет?
Она далеко живёт, отвечала Лида.
А почему мы не едем к ней?
Потому что она нас не хочет видеть.
Таня несколько раз пыталась увидеться с племянником поджидала у школы, дарила подарки. Но Лида запретила сыну общаться с тётей.
Мам, она добрая, говорил Ваня после встречи. Конфет купила и смешные истории рассказывала.
Не подходи к ней больше, строго сказала Лида. Она плохая.
Почему?
Потому что я так сказала.
Потом она звонила Тане и кричала:
Как ты смеешь к моему сыну подходить?!
Лида, он же мой племянник!
Чужой он тебе! Забудь дорогу к нему!
И Таня перестала приходить.
Теперь, держа записку, Лида ощутила, как внутри всё сжалось. «Очень плохо»… Что это значит?
Она набрала номер Тани. Трубку взяли не сразу.
Алло? усталый голос.
Это я.
Пауза. Затем шёпот:
Лида? Ты получила записку?
Что с мамой?
Инсульт. Третий день в реанимации. Врачи говорят… голос дрогнул. Шансов почти нет.
Ноги у Лиды подкосились.
Когда случилось?
Позавчера. Соседка нашла её на кухне. Лида… она твоё имя шепчет. Даже без сознания.
Я… не знаю…
Приезжай. Пожалуйста.
Лида опустила трубку и долго сидела в тишине. В голове всплывали образы: мать поёт колыбельную, мать лечит разбитую коленку, мать смеётся над их с Таней спектаклями.
Мам, я дома! Ваня влетел в комнату. Ты чего такая грустная?
Лида посмотрела на сына. Ему было уже пятнадцать, но в глазах всё ещё светилась детская доверчивость.
Ванек, садись. Нужно кое-что сказать.
Что случилось?
У тебя есть бабушка.
Мальчик округлил глаза.
Как это? Ты же говорила…
Я врала. У тебя есть бабушка и тётя. Мы с ними не общались много лет. По моей вине.
Не понимаю.
Лида рассказала всё. О даче, о ссоре, о годах молчания. Ваня слушал, и лицо его становилось всё серьёзнее.
Мам, а бабушка хорошая?
Самая добрая, прошептала Лида.
Тогда почему ты с ней не мирилась?
Потому что я дура, Ваня. Упрямая дура.
Он помолчал, потом твёрдо сказал:
ПоехаОни успели приехать в больницу, но мать так и не открыла глаза, и Лида навсегда запомнила, как тёплые пальцы бабушки разжались в ладони Вани, когда монитор издал протяжный ровный звук.