Женщина, вам плохо? участливый мужской голос вырвал её из оцепенения. Она подняла на незнакомца заплаканные, ничего не видящие глаза и разрыдалась! Во весь голос, не стесняясь прохожих, которые в замешательстве расступались в стороны.
Ольга уже и не помнила, когда в последний раз спала больше пяти часов. Её день начинался затемно и заканчивался далеко за полночь. Уборка огромной квартиры, готовка на троих (муж, сын, лежачий свёкор), стирка, глажка А вечером вторая смена: мытьё полов в бизнес-центре. На себя времени не оставалось совсем.
Так получилось не сразу, а как-то незаметно. Сначала свекровь, жившая этажом ниже, начала чаще «забегать на чаёк», оставляя после себя гору грязной посуды и бесценные указания. Потом муж решил, что домашние дела исключительно женская забота.
Сын, давно уже взрослый, тоже быстро усвоил правила игры. Даже на подработке начальник не стеснялся нагружать её обязанностями заболевших коллег, прозрачно намекая: «Не нравится за дверью очередь». Ольга молча кивала и делала.
Когда-то, ещё до замужества, она была отличным кондитером. Её торты вызывали восторг. Но бесконечные семейные проблемы, болезнь свёкра, постоянная нехватка денег заставили забыть о любимом деле и пойти туда, где хоть что-то платили за тяжёлую, неблагодарную работу.
Дочь давно выросла, вышла замуж и уехала за границу помощи от неё не ждали, да Ольга и не жаловалась, лишь тихо радовалась её счастью издалека.
Усталость стала её вторым именем. Каждый вечер она буквально падала на кровать, проваливаясь в тяжёлый, без сновидений сон, чтобы через несколько часов снова начать это безумие. Годы такой жизни не прошли бесследно.
Она давно перестала ухаживать за собой. Лишний вес, который муж насмешливо называл «медвежьим», тусклые волосы, собранные в пучок, старый халат и вечно уставшее, замученное лицо.
Ольга давно махнула на себя рукой, забыв, когда в последний раз покупала что-то красивое, а не просто практичное. Муж Дмитрий к этому моменту не просто потерял интерес он смотрел на неё с плохо скрываемым отвращением.
Его замечания становились всё унизительнее, и недавний язвительный намёк про «олимпийского медведя» был лишь одним из многих. Он всё чаще пропадал вечерами, возвращаясь под утро с пустым взглядом и изменническим запахом чужих духов.
Картину дополняла свекровь. Её ядовитое шипение и жалобы сыну на «бестолковую невестку» стали ежедневным испытанием. Проходя мимо лавочки, Ольга физически чувствовала на себе её цепкий, осуждающий взгляд и слышала обрывки сплетен с соседками.
Было тошно и гадко, но сил спорить или бороться уже не оставалось. С каждым днём Ольга всё явственнее ощущала себя не женщиной, не человеком, а просто невидимой функцией безмолвной машиной для обслуживания чужих нужд.
Оль, ты на себя посмотри! в ужасе воскликнула как-то школьная подруга при случайной встрече. Да брось ты их всех, займись собой!
Не могу, Таня. Семья это главное, пробормотала Ольга, отводя взгляд. Но слова подруги попали прямо в сердце.
Развязка наступила внезапно и страшно. Переутомление дало о себе знать измученная до предела, Ольга заснула в автобусе, проехав лишние остановки. Вышла в незнакомом районе и пошла к метро через оживлённую улицу с летними верандами кафе.
И вдруг замерла. За одним из столиков сидел её Дмитрий. Он сиял, как начищенный самовар, и нежно обнимал за плечи ухоженную блондинку, чьё платье, наверное, стоило как три её зарплаты.
Мир вокруг Ольги поблёк, стал свинцово-серым. Ледяной обруч сжал грудь, в ушах зазвенело Собрав последние силы, она подошла.
Дима?
Он обернулся. На его лице мелькнуло что-то похожее на испуг, но сразу сменилось раздражением. Блондинка презрительно оглядела Ольгу с ног до головы.
Милый, кто это? капризно протянула она.
И тут Дмитрий, глядя куда-то мимо Ольги, выдавил:
А, это Да так, никто. Просто с работы.
«С работы». Не жена, не мать его ребёнка, а просто «с работы». Он опозорил её. Постыдился перед этой накрашенной куклой. Это было хуже пощёчины. Боль, обида, унижение, ненужное самопожертвование, никем не замеченные жертвы ради семьи всё, что копилось годами, обрушилось на неё в один миг.
Она развернулась и пошла, не различая дороги, шатаясь, как пьяная. Мир вокруг мутнел, замедлялся В груди сжимало так, будто камень упал прямо на сердце. В голове гудело одно и то же: «С работы с работы»
Женщина, вам плохо? заботливый мужской голос внезапно вырвал её из оцепенения. Она подняла заплаканные, ничего не видящие глаза на незнакомца и разрыдалась. Громко, без стыда перед прохожими, которые опасливо обходили её стороной. Она плакала не из-за измены. Она оплакивала свою загубленную жизнь, разрушенные мечты, саму себя ту Ольгу, которой больше не существовало.
Домой вернулась, будто во сне. Молча прошла мимо шипящей свекрови. Открыла дверь своим ключом.
Мам, ты мои синие носки постирала? В шкаф положила? донеслось из комнаты от 25-летнего сына. Он даже не спросил, почему она так поздно пришла и отчего у неё опухшие глаза.
Завибрировал телефон. Звонил начальник.
Оль, Смирнова опять на больничном! Завтра с утра в офис, тут завал!
Я не приду, еле слышно ответила Ольга.
Что?! Ты в своём уме?! Я тебя увол она нажала «отбой» и сунула телефон в карман старенькой куртки.
Без единого слова собрала небольшую сумку с самым необходимым и вышла из квартиры, которая давно уже не была ей домом. Отправилась к маме. Первые две недели телефон не умолкал звонили муж, сын, начальник. Но Ольга молчала. Она поняла: им нужна не она, а её функции приготовить, убрать, подменить.
Она часами сидела на маминой кухне, уставившись в окно. И однажды