**Забытая радость**
Сижу у окна на кухне, смотрю на хмурое осеннее небо. До зарплаты ещё целая неделя, а в кошельке — последние тысяча рублей. А Сережа просит новые кроссовки. Сердце сжимается при мысли, как объяснить ему, что придётся ждать. Ему всего десять, но взгляд у него уже взрослый, слишком серьёзный. Так хотела дать ему беззаботное детство — а получается, он взрослеет раньше времени.
— Мам, может, подождём до следующего месяца? Эти ещё ничего! — говорит он за ужином. Слёзы подступают к глазам — такой у меня мальчик чуткий.
Этот год — самый тяжёлый в моей жизни. Всё началось с того, что муж, Дмитрий, которого я считала опорой, собрал вещи и заявил, что уходит. К другой. «Мне нужна свобода, понимаешь? Надоела эта бедность, рутина!» — бросил он, глядя куда-то мимо.
Не верилось. Всё рухнуло. Самое страшное — я осталась одна с сыном, почти без денег. Дмитрий перестал помогать, да и к сыну не приходил. Его новая любовь разрушила не только семью, но и наш крошечный бюджет.
Но я не сдалась. Устроилась на вторую работу — днём в регистратуре поликлиники, вечерами убирала офисы. Иногда казалось, что больше нет сил. Но стоило вспомнить Сережины глаза, его улыбку — и находила в себе каплю надежды.
Как-то после работы решили с сыном выйти во двор. Я — с чашкой дешёвого чая, он — с мячом. Там я и увидела девочку с веснушками и голубыми глазами. Рядом — мужчина, строгий на вид, но с тёплой улыбкой. Он смотрел на девочку так, как я мечтала, чтобы Дмитрий смотрел на Сережу.
Дети мгновенно подружились. Уже через пять минут носились по площадке с криками: «Не поймаешь!»
— Хороший у вас сын, — сказал мужчина.
— Спасибо, — улыбнулась я. — Ваша дочка очаровательна!
— Это Настенька, — кивнул он. — А я Игорь.
Так мы познакомились. Сидели на лавочке, наблюдали за детьми. Говорили о разном: я — о том, как одной воспитываю сына, он — что уже два года без жены, уехавшей в другой город и оставившей ему дочь.
— Трудно, но живём, — сказал он просто.
Оказалось, мы соседи — Игорь недавно переехал в наш дом.
Следующие месяцы мы всё чаще проводили время вместе: парк, театр, даже парк аттракционов. Сережа и Настя смеялись на каруселях, а я вдруг поняла, что чувство безысходности куда-то ушло. Стало легче. Рядом был Игорь — спокойный, надёжный, заботливый.
**Глава 2**
Однажды вечером, когда Сережа уснул, я наконец позволила себе отдохнуть. Сидела в гостиной, укутавшись в плед, пила чай. Ветер стучал в окно. Игорь, уложив Настю, зашёл ко мне. Сидели в тишине при свете лампы.
— Таня, — вдруг сказал он, — я давно хотел тебе сказать… Ты — удивительная.
Я подняла на него глаза.
— Ты одна справляешься с сыном, работаешь, но всё равно остаёшься доброй. Не понимаю, как у тебя получается.
— Просто надо, — вздохнула я. — У меня есть Сережа. Я не могу позволить себе сломаться — он больше ни на кого не рассчитывает.
Игорь помолчал, потом твёрдо сказал:
— Я всё это время думал… Хочу быть рядом. Помогать. Поддерживать. С тобой я чувствую что-то настоящее.
Слова будто громом ударили. Застыла, не зная, что ответить. Боялась снова ошибиться, боялась боли.
— Игорь, я не знаю… После всего мне трудно доверять… — голос дрогнул.
Он не перебивал. Просто сказал:
— Я не тороплю. Если я тебе нужен — я здесь.
В его словах была такая теплота, что лёд в душе начал таять. Впервые за долгое время я почувствовала, что не одна.
Игорь стал частью нашей жизни. Ненавязчиво, без резких движений. Приходил вечером, приносил фрукты, помогал Сереже с уроками. Однажды устроили детям волшебный Новый год — я вернулась с работы, а он с детьми уже нарядил ёлку. Квартира наполнилась смехом. За ужином Сережа вдруг спросил:
— Дядя Игорь, а ты теперь всегда с нами?
Я замерла. Но Игорь улыбнулся:
— Если твоя мама не против.
Я промолчала. Лишь улыбнулась.
Прошли месяцы. Жизнь наладилась: мне повысили зарплату, я бросила подработки. Появилось время на Сережу, себя… и на Игоря с Настей.
Для сына он стал другом. Учил его чинить велосипед, однажды целый день мастерили скворечник.
— Мам, — как-то признался Сережа, — мне кажется, Игорь тебя любит.
— Почему ты так решил?
— Он так счастлив, когда с тобой.
Эти слова не выходили у меня из головы.