Я не служанка для свекрови
Мыть полы в доме свекрови? Нет уж, увольте! В свои тридцать восемь я, Татьяна Петровна, твёрдо решила — пора жить для себя, а не вытирать пыль в их огромной квартире. Мои свёкор, Николай Фёдорович, и свекровь, Мария Васильевна, в годах — девяносто два и восемьдесят три, и, конечно, сами справляться с хозяйством им уже трудно. Муж мой, Анатолий, их единственный сын, родился, когда им было далеко за сорок, и теперь все смотрят на меня как на бесплатную домработницу. Но я не нанималась им прислуживать! Соседи судачат, свёкры вздыхают, а я стою на своём — моё время принадлежит только мне, и точка.
Мы с Анатолием женаты десять лет, и всё это время я старалась быть образцовой невесткой. Свёкор — человек строгий, но не злой: ходит с палочкой, листает газеты, любит вспоминать, как в молодости строил железные дороги. Свекровь слабее — сидит в кресле, вяжет или смотрит телевизор. Их квартира большая, старомодная, с паркетом, который давно требует ремонта, но они и слышать не хотят о переезде. «Это наш дом», — говорят. И я бы не возражала, если бы этот дом не стал для меня каторгой.
Сначала я помогала охотно — убирала, готовила, сопровождала их по врачам. Думала, это ненадолго, пока силы есть. Но время шло, а их запросы росли. Теперь при каждом визите Мария Васильевна печально осматривает полы и вздыхает: «Танюша, вот бы тут прибраться, пыль столбом». А Николай Фёдорович добавляет: «Ты у нас расторопная, справишься». Расторопная? Я работаю бухгалтером, у меня двое детей, кредит и куча своих дел. Когда я должна успеть ещё и полы у них мыть?
Недавно всё дошло до предела. Мы приехали на выходные, и свекровь сразу сунула мне ведро: «Вот, приберись, а то у меня ноги болят». Я онемела. Я что, теперь их дворничиха? Вежливо отказалась: «Мария Васильевна, у самой спина болит, да и дел много». Она надулась, а свёкор проворчал: «Нынешние невестки избалованные». Избалованные? Я после работы детей из школы забираю, уроки проверяю, ужин на бегу готовлю, а они мне про избалованность?
Я сказала Анатолию, что больше не буду у них убирать. Он, как всегда, замял: «Тань, они старые, им тяжело. Ну помоги разок, чего тебе стоит?» Разок? Да это каждый раз! Напомнила, что у них хорошая пенсия, могут нанять помощницу. Но муж только вздохнул: «Знаешь же, они чужих в дом не пустят». Не пустят? Значит, я — не чужая, вот и таскаю тряпку? Я поставила условие: либо нанимаем сиделку, либо пусть Анатолий сам моет. Он пообещал поговорить, но я знаю — не решится.
Соседи, конечно, уже шепчутся. В нашем районе новости разлетаются быстрее сплетен. Бабка Клава из пятого подъезда недавно ляпнула: «Танька, свекровь на склоне лет, а ты ей отказала? Они ведь Анатолия на ноги поставили!» Я еле сдержалась: «А я разве не ставлю на ноги своих детей?» Почему все думают, что я обязана положить жизнь на их квартиру? Я уважаю Николая Фёдоровича и Марию Васильевну, но я не их прислуга. У меня своя семья, свои мечты. Хочу на танцы записаться, с детьми в Сочи съездить, просто посидеть с книгой, не думая о чужой пыли.
Предложила компромисс: помогать с продуктами, водить к врачам, но уборка — не моя обязанность. Свекровь обиделась: «Таня, ты что, посторонних в дом звать хочешь?» А свёкор добавил: «Мы тебя как дочь считали». Как дочь? Дочь — не значит бесплатная рабочая сила! Внутри у меня всё кипело. Почему никто не думает о моих чувствах? Всю жизнь угождала, а теперь хочу жить для себя. Разве это преступление?
Подруга сказала: «Тань, ты права. Надо границы ставить, а то сомнут». И я решила — хватит. Больше не возьму в руки их швабру. Если хотят чистоту — пусть Анатолий моет. Хотя он, конечно, не рвётся. Но почему-то это всегда моя забота. Иногда даже думаю уехать в другой город, чтоб избавиться от этих ожиданий. Но пока просто учусь говорить «нет». И знаете — на душе легче.
Пусть соседи пересуживают, пусть свёкры ворчат. Я не хочу быть невесткой, которая живёт ради их одобрения. Николай Фёдорович и Мария Васильевна прожили долгую жизнь, они крепкие. А я — не их приложение, у меня своя судьба. И если ради этого надо перестать мыть их полы — пусть будет так. Моё время пришло, и я не отдам его ведру с тряпкой. А Анатолий пусть выбирает — между нами и родительскими капризами.