Они пришли, когда мы спали
Людмила Степановна проснулась от странного звука тихого скрипа половиц в коридоре, будто кто-то осторожно двигался по квартире. Она замерла, сердце застучало чаще. Рядом спокойно похрапывал муж, Сергей Михайлович даже не шевельнулся.
Сережа, шепотом толкнула она его в бок. Ты слышишь?
М-м? Что? пробурчал он, не открывая глаз.
Кто-то в квартире.
Сергей Михайлович нехотя приоткрыл один глаз, глянул на будильник.
Люся, три часа ночи. Тебе послышалось.
Нет! Я четко слышала шаги!
Муж вздохнул, но прислушался. И правда из глубины квартиры доносились еле слышные звуки: скрип, шорох, легкий стук.
Наверное, кошка, успокоил он жену. Мурка опять ночью шумит.
Какая Мурка? Она умерла два года назад, ты что, забыл?
Сергей Михайлович окончательно проснулся. Звуки стали четче. Кто-то явно ходил по квартире, причем уверенно, будто знал, где что стоит.
Может, Танюша пришла? предположила Людмила Степановна. У нее же ключи есть.
В три ночи? Да она спит, завтра на работу.
Дочь жила в соседнем районе, но иногда забегала к родителям, особенно после ссор с мужем. Хотя обычно предупреждала заранее.
Звуки приближались к спальне. Людмила Степановна сжала руку мужа.
Сережа, а вдруг грабители?
Тихо, он осторожно встал, нащупал тапки. Сейчас гляну.
Не ходи! Мало ли что!
Люсь, какие грабители? У нас домофон, консьерж, замки. Да и воровать-то нечего.
Он подошел к двери, прислушался. За дверью раздался тихий женский голос, напевающий знакомую мелодию.
Люся, иди сюда, прошептал он.
Она подошла босиком, прислушалась.
Это же… мамина колыбельная, голос ее дрогнул. Та самая, что она мне пела.
Сергей Михайлович нахмурился. Теща умерла восемь лет назад, но эту песенку без слов он узнал бы из тысячи она всегда ее напевала за делами.
Не может быть.
Сережа, а вдруг это… ее дух? Людмила Степановна вцепилась в его рукав. Может, мама пришла?
Брось, привидений не бывает.
Но и у него по спине пробежал холодок. Мелодия звучала все четче, а к ней добавился стук посуды на кухне.
Точно как мама, прошептала жена. Помнишь, как она ночью чай заваривала?
Сергей Михайлович помнил. Вера Павловна страдала бессонницей, могла встать среди ночи и возиться на кухне, напевая эту мелодию.
Мне страшно, призналась Людмила Степановна.
Да ладно. Пойдем, посмотрим.
Он открыл дверь, выглянул в коридор. Тишина. Только с кухни лился слабый свет, будто горела лампа над плитой.
Они медленно пошли, держась за руки. У кухни Сергей Михайлович остановился, заглянул внутрь.
Кухня была пуста. На столе стояли две чашки, рядом сахарница и ложки. Чайник тихо шумел на плите.
Я не ставила чайник, растерянно сказала Людмила Степановна.
И я не ставил.
Они замерли в дверях. Чайник вскипел и выключился. В тишине было слышно только их дыхание.
Может, мы во сне это сделали? неуверенно предположил Сергей Михайлович.
Вдвоем? Одновременно?
Людмила Степановна вошла, дотронулась до чашки. Она была теплой.
Смотри, она показала на подоконник. Фиалка зацвела.
На окне стоял горшок с фиалкой, которая не цвела полтора года. Теперь на ней распустились нежные сиреневые цветы.
Мама обожала фиалки, тихо сказала она. Говорила, они в доме мир берегут.
Люсь, может, к врачу сходить? осторожно предложил муж.
Какой врач? Ты же видишь чай, чашки, цветы. Это само не появляется.
Она села, задумчиво смотрела на стол.
Мама всегда говорила, что после смерти нас проведает. Помнишь, как шутила: “Буду по ночам приходить, смотреть, как вы живете”.
Помню. Но это же шутки были.
А если нет?
Сергей Михайлович сел рядом, взял ее за руку.
Даже если так, чего бояться? Она же тебя любила.
Людмила Степановна кивнула.
Любила. И всегда переживала за нас.
Они сидели в тишине. Страх постепенно уходил, сменяясь странным спокойствием. Будто в доме действительно было чье-то доброе присутствие.
А помнишь, как она переживала, когда мы из-за гаража поругались? вдруг сказала Людмила Степановна.
Еще бы. Неделю с нами не разговаривала, пока мы не помирились.
И как радовалась, когда Танюша замуж собралась. Платье сама шила, все бисером расшивала.
Красивое было платье.
Они вспоминали тещу, и воспоминания были теплыми. Вера Павловна была мудрой, доброй, всегда помогала. После ее смерти в доме стало пустовато.
Сережа, давай чай выпьем, предложила она.
Давай.
Чай оказался с мятой точно таким, какой заваривала Вера Павловна.
Она всегда мяту добавляла, заметила Людмила Степановна. Говорила, нервы успокаивает.
Они пили чай молча. За окном светало.
Мне кажется, она правда приходила, наконец сказала она. Проведать нас.
Может быть. А может, просто очень скучаем.
Скучаем. Очень.
Она подошла к фиалке, потрогала цветы.
Какие красивые. Будто кто-то ухаживал.
Люсь, давай завтра Таню позовем? предложил Сергей Михайлович. Она давно не была.
Давай. И щи сварю, по маминому рецепту. Таня их обожала.
И пирог испечем. С вишней.
И фотоальбом достанем, вместе посмотрим.
Они строили планы, и на душе становилось светлее. Страх исчез совсем, осталась лишь тихая радостьУтром они нашли на столе еще одну записку: “Спасибо, что помните” и поняли, что мамина любовь никогда не уходила.