Мамочки
— Доброе утро, мамочки. Как самочувствие? — В палату роддома вошла врач-гинеколог, сверкая белоснежным халатом и накрахмаленным колпаком, словно ангел из старинной иконы.
Она подошла к крайней кровати, где лежала, отвернувшись к стене, молодая мать.
— Морозова, не прикидывайтесь спящей. Перевернитесь. Надо осмотреть живот, — приказала врач твёрдо.
Морозова неохотно перевернулась. Таня сразу узнала её — рожали они почти одновременно, ночью. Врач наклонилась, откинула одеяло, приподняла поношенную больничную рубаху и провела ладонью по ещё не опавшему животу.
— Всё в порядке. Скоро принесут вашего сына на кормление. Готовы? — спросила она, поправляя одеяло.
Девушка резко открыла глаза, полные ужаса.
— Я не буду его кормить, — прошептала она.
— Это ещё почему?
— Не приносите его, пожалуйста… — Морозова смотрела на врача, словно просила о спасении.
— Что за дела, Морозова? Ты не хочешь видеть сына? Хочешь от него отказаться? — догадалась врач.
Девушка кивнула. Врач смерила её тяжёлым взглядом.
— Ладно. Я закончу обход, потом поговорим. У тебя будет время подумать. — Резко развернувшись, она подошла к Тане.
— Ну, как у вас дела? — Наклонилась, осмотрела. — Вторые роды? Малыша принести?
— Да, конечно, — торопливо ответила Таня.
Врач задержала на ней взгляд, будто хотела что-то добавить, потом оглянулась на Морозову, которая снова отвернулась к стене, вздохнула и вышла.
Когда дверь закрылась, Таня села на кровати, свесив ноги.
— Как тебя зовут? — Молчание. — Мы рожали вместе ночью. Ты чуть раньше. Слушай… почему не хочешь видеть сына?
Молодая мать не ответила.
— Моему уже пять… — Таня задумалась, потом вдруг спросила:
— Парень, отец… бросил? Аборт было поздно делать? Боишься, что не потянешь одна? Говорят, Бог ребёнка даёт — даст и на ребёнка. Всё наладится. — Она говорила в неподвижную, как камень, спину Морозовой.
— Твоего малыша из роддома отправят в дом малютки. Он никогда не узнает твоего запаха, твоего тепла. Чужие тётки будут его кормить, пеленать. Он будет заглядывать каждой в глаза, надеясь: может, это мама? Но они уйдут — у них свои дети. А твой сын останется один. Потом — детдом. Всю жизнь будет ждать, искать тебя. Думаешь, забудешь? Вычеркнешь? Пройдёт время — и пожалеешь. А если его усыновят, другую женщину назовёт мамой…
— Отстаньте! — глухо прорычала Морозова, голос дрожал. — Вы ничего обо мне не знаете!
— Верно, не знаю, — согласилась Таня. — Но просто так от ребёнка не отказываются. Особенно после родов, после его крика. А знаешь, хорошо, что парень бросил. Сразу видно — тряпка. Не любил тебя, не полюбит и сына. Можно и с мужем быть матерью-одиночкой.
Мы с мужем поженились на третьем курсе. Госы сдавала с огромным животом. Перенервничала — родила на две недели раньше. Думала, обрадует его. Мужчины же мечтают о сыновьях. Но отцом он так и не стал. Да и я была дура, ничего не умела.
Когда вернулись с сыном из роддома, ждала, что увижу новую кроватку, коляску, приданое. Но свекровь притащила старую кроватку от внучки, одежду — б/у. Коляску муж взял у знакомых, потрёпанную. Денег, мол, нет.
Сердце разрывалось — мой сын будет в обносках, в розовых кофточках. Мы ведь не нищие! Даже потом, когда муж начал зарабатывать, таскал одежду у племянников.
Мои родители помогали, но ребёнок быстро растёт. На мои претензии муж отвечал: «Денег нет. Одень, когда сама заработаешь». Нож по сердцу. Сын, выходит, только мой.
Он всё тыкал мне, что я не работаю. А я крутилась как белка: покормить, обед, гулять. Если сын плакал — бросала всё. О себе забыла. Располнела, в старые вещи не влезала. Муж только усмехался.
Отдала сына в ясли, когда ему не было и двух. С живым-то мужем! Он только о деньгах и толковал.
Как вышла на работу, муж взял кредит на новую машину. Денег снова не хватало. Видела бы ты, в чём я ходила! Платья жали, фигура расплылась. Стыдоба. Сын — в обносках, я — в рванье, а у него — крутая тачка.
На прогулке мамочки хвастались: одной муж на роды кольцо с бриллиантом подарил, другой шубу. А я даже платье новое не заслужила. Оправдывала его: мол, студенты, ребёнок сразу…
Родители помогали. Как-то мама увидела, в чём я на работу хожу, — купила мне одежду.
С мужем ругались, я плакала. Всё катилось под откос. Потом узнала — у него любовница.
«А чего ты хотела? Посмотри на себя», — намекал он на мой вес и обноски.
Собрала сына и ушла к родителям. Муж вяло пытался вернуть, а через день уже пустил любовницу в нашу квартиру. Думала, сердце разорвётся.
Перед разводом он уговаривал не подавать на алименты. Обещал давать больше. Не поверила — и правильно.
На работе познакомилась с мужчиной. Старше. Подвозил нас с сыном в поликлинику. Поняла — я ему нравлюсь. Но боялась. Обожглась же…
Через два года вышла замуж. С сыном у него сразу сложилось. Очень хотел своего ребёнка — в первом браке жена детей не хотела.
Когда я забеременела, он радовался как ребёнок. А бывший муж, узнав, пришёл — требует отдать сына. Грозится судом. Свекровь названивала: «Соскучилась!»
Меня положили на сохранение. Пришлось отдать сына бывшему. Тот звонил, радостно рассказывал про игрушки, театры. Я успокоилась, хоть и скучала.
После больницы позвонила свекрови — прошу вернуть. Та упрашивает оставить ещё: «Береги себя!» Согласилась — беременность тяжёлая.
А потом муж сам привВернул Серёжу, признавшись, что содержать сына слишком накладно, а теперь, глядя, как её маленькая дочка сжимает в кулачке палец новорождённого сына Лизы, Таня тихо прошептала: “Вот оно, настоящее счастье”.