Загадочный мешок: драма о погоне за копейкой
В уютном приморском городке Береговое, где утренний туман обнимает скрипучие балконы хрущёвок, а запах сосен смешивается с ароматом свежепойманной селёдки, Дмитрий Иванович с трудом волок огромный мешок к подъезду, кряхтя, как медведь после зимовки.
— Ну и тащище! — выдохнул он, покосившись на свою ношу.
Вытерев лоб рукавом рубашки (новой, но купленной на распродаже), он тыкал пальцем в домофон.
— Димочка, это ты? — донеслось из трубки, и Дмитрий, пыхтя, затащил мешок в лифт, который еле работал со времен перестройки.
На кухне, где пахло борщом и лавровым листом, он водрузил добычу прямо на стол.
— Дмитрий, что это?! — всплеснула руками Людмила Степановна, тёща, смотря на зятя, как на контрабандиста.
Дмитрий хитро прищурился.
— Сейчас покажу! — и начал вываливать содержимое мешка.
— Господи, Дима, зачем столько?! — ахнула тёща, у которой глаза стали, как пятаки.
До встречи с Дмитрием Людмила Степановна считала себя царицей экономии. Её дочь Наталья тоже в это верила, но страдала по полной.
— Наташ, положи этот гель обратно! — командовала тёща в «Пятёрочке». — Бери вот этот, он на 15 рублей дешевле! И хватит на три стирки!
— Мам, он же хуже… — вздыхала Наталья.
— Хуже? Да ты что! Реклама тебе мозги запудрила! Мыло — оно и в Африке мыло!
Наталья, бормоча про «жмотов, которые потом трижды переплачивают», покорно брала мамин выбор. Если с бытовой химией она ещё мирилась, то с одеждой была война.
— Мам, смотри, как мне идёт? — Наталья крутилась перед зеркалом в новом платье.
— Опять шмотки? Сколько отдала? — хмурилась Людмила Степановна.
— Да какая разница! Я же не каждый день покупаю! Главное — сидит идеально!
— От цены зависит! — тёща скрещивала руки, как бухгалтер перед годовым отчётом.
Наталья называла сумму, зная, что сейчас начнётся.
— Что?! За тряпку?! Да я в твои года три зарплаты за такое не отдавала!
— Мам, ну хватит! Сейчас всё дорого! Я хочу выглядеть хорошо, а не как бабушка из совхоза!
— Красиво можно и за пятьсот рублей! — отрезала тёща.
Аргументы про «качество кроя» и «фирменный магазин» разбивались о стену её бережливости.
— Мам, ну почему ты такая… скаредная? Мы же не в девяностых!
— А потому и не в девяностых, что я умею считать деньги! А ты — весь в отца, транжира!
Наталья закатывала глаза, вспоминая, как родители разводились. Скандалы, дележ хрусталя, суды за алименты — всё это превратило Людмилу Степановну в эталонную скрягу.
В универе Наталья даже не думала звать друзей домой. Мать видела в гостях только лишние траты.
— Опять эти тусовки! — ворчала она. — Налопаются, насорят, а потом я за ними убираю!
Наталья пыталась объяснить про «социализацию», но быстро сдалась. После института она устроилась бухгалтером и встретила Дмитрия.
— Маме он точно не понравится, — сразу поняла Наталья.
Дмитрий не имел ничего из списка тёщиных приоритетов: ни квартиры, ни машины, ни «перспективного» дядюшки-олигарха. Обычный менеджер, но с фантазией. А фантазия, как считала Людмила Степановна, в кошельке не помещается.
— Дима, мама у меня… специфическая, — предупредила Наталья. — Очень экономная.
— Ну и что? Это же хорошо, — отмахнулся он.
— Да нет, ты не въезжаешь. Она не просто экономная. Она — ходячая таблица Менделеева бережливости! Будет считать, сколько ложек сахара ты кладёшь в чай.
— Ерунда! — засмеялся Дмитрий. — Я с ней полажу. Давай жить у неё — так дешевле. У моих родителей и так тесно, как в метро в час пик.
Наталья подумала: «Он не знает, на что подписывается. Ну ладно, попробуем. Сбежим, если что».
— Ладно, — вздохнула она. — Но если станет невмоготу — сразу скажешь.
— Да расслабься, — подмигнул Дмитрий.
Свадьбу сыграли скромную, что привело тёщу в восторг.
— Умнички! На банкет тратиться — только дураки!
Узнав, что молодые поселятся у неё, Людмила Степановна нахмурилась, но быстро сообразила:
— Ладно, живите. Копите на ипотеку. Но мои правила — нерушимы!
— Да мы только за! — вставил Дмитрий. — Вы, Людмила Степановна, просто образец рациональности! Молодёжь сейчас — сплошные транжиры. Я ваш союзник!
Тёща расплылась в улыбке.
«Бедненький, но сообразительный. Таким далеко идти!»
Дмитрий быстро вошёл в доверие, предложив:
— Давайте я буду закупать продукты. Знаю, где скидки. Будем экономить с умом!
— Димочка, ты просто золото! — умилилась тёща.
Наталья смотрела на мужа, как на гипнотизёра, а он ей подмигнул.
Вскоре шкафы ломились от запасов. Но идиллия длилась недолго.
— Нет-нет, так не пойдёт! — Дмитрий выхватил у тёщи мерный стакан с порошком и высыпал половину обратно. — Этого хватит!
— Дима, так бельё не отстирается…
— Ещё как отстирается! Пузыри есть — значит, уже чисто!
Тёща задумалась: «А может, он прав?»
Позже Дмитрий спросил у Натальи:
— У твоей мамы есть слабость?
— Ага! — вспомнила Наталья. — Она фанатеет от посуды. На всём экономит, но тарелки — только новые, красивые.
— Понял, — ухмыльнулся Дмитрий. — Это баловство. Будем лечить!
— Людмила Степановна, смотрите, какой сервиз на «Авито» за копейки! — выкладывал он чашки с цветочками.
— С рук?! Это же б/у!
— Ну и что? Отмоете — как новенькие!
— Ни за что! Кто знает, из них какие алкаши ели!На следующее утро Людмила Степановна проснулась с мыслью, что, может, и правда — копить деньги вечно глупо, если даже её собственный зять живёт веселее, чем она за все эти годы.