Как смеешь ты о матери так говорить! Дмитрий грохнул кулаком по столу, подскакивая сама собой. Она душу для нас рвёт!
Душу рвёт? Ирина резко повернулась от плиты с поварёшкой в руке. Роднуша твоя ключи-то стащила и вломилась без звонка! Я врасплох, как ошпаренная! А она мне замечания шпарит, где мусорное ведро стоит!
Ты с ума сошла? Раньше Галину Сергеевну души не чаяла…
Раньше головы не имела! голос Ирины рвался от ярости. Полюбилась мне свекровушка. Ан нет, глаз да глаз за мной нужен!
Галина Сергеевна застыла в дверях кухни. В руках пакет тёплых пирожков, с капустой, любимых. Прожгло до слёз. Неужто вправду навязчива? Неужто Ирина ненависть питает?
Мам? обернулся Дмитрий. Давно пришла?
Я… Галина Сергеевна растерянно уставилась на невестку, потом на сына. Пирожки… С капустой.
Ирина вжалась в плиту, плечи колом. Тишина давила, густая и постылая.
Заходи, мама, дёрнулся Дмитрий за стулом. Чайку выпьем.
Нет, я уж… домой, выдохнула Галина Сергеевна, ставя пакет на стол. Не ко времени, видно.
Кивнула и метнулась к двери, сжимая зубы. За спиной приглушённый спор. Разбирать слов не стала.
Дома Галина Сергеевна схватилась за чашку чая остылого. Как же так? Помнит, когда Дмитрий Ирину привёл сердечко растаяло. Славная девочка, взгляд ясный. И та ластилась, мамой звала, совета просила.
А ныне? Неужто суёт нос не в своё дело? Часто ли заглядывает? Так ведь через двор живут! Внука Павлика лишний раз увидать хочется.
Вечером зазвонил телефон. Ирина.
Галина Сергеевна… можно одной?
Иди, детка, иди.
Ирина краше кумача, глаза заплаканные. Села насупротив, руки в замок.
Прощения прошу… за сегодня… перед Димой… Наговорила я лишнего.
Ириша, да что с тобой стряслось? колени свекрови коснулись коленей невестки. Что так извелась-то?
Всё скопом, Ирина кулаком вытерла слёзы. На работе сокращения шарахают не знаю, уцелею ли. Павлуша три недели не выздоравливает, врачи руками разводят. А Дима… не видит нервы-то канаты. Работа, дом, дитя… А вы раз, и на пороге. Я же раздетая…
Ой, доченька ты моя, обняла Галина Сергеевна невестку за плечи. Да что уборка твоя, когда беда-то приперла? Не соседка я чужая, а семья.
В том-то и горе, всхлипнула Ирина. Вы хозяйка хоть куда чистота, еда пальчики оближешь. А я рядом никудышная баба.
Галина Сергеевна глаза округлила.
Ириша, да что ты городишь? Какая никудышная? Мать и жена ты отменная. А дом… Тьфу на дом, когда ребёнок хворает и работа валится.
Правда не судите? подняла заплаканное лицо Ирина.
Да что ты! Я сама через это прошла Дмитрий-то оспой болел. Температура, я не спала ночей семь. А свекровь моя придёт, кричит за грязную сковородку. До сих пор в горле комом.
Ирина впервые за долгое время улыбнулась.
А я думала, вы презираете… Что дом свинарник, муж голодный…
Святая простота, мотнула головой свекровь. Помочь хотелось. Пирожков напеку вам готовить не надо. Павлика посижу. Ан вышло донимаю.
Не донимаете, шепотом вымолвила Ирина. Я дура конченая. Сорвалась со злости.
Знаешь что, поднялась Галина Сергеевна. Чайку горячего глотнём да с плюшкой! Рассказывай про работу. Глядишь, втроём с мыслями разберёмся.
До полуночи сидели. Ирина лила душу о работе, о Павлике, об устали на точке. Свекровь слушала, кивала, добрым словом помогала.
А у меня там приятельница в роно сидит, задумчиво вставила она. Может, случится что, коли уволят-таки.
Правда? встрепенулась Ирина.
И хотя когда-то между ними громыхали грозовые тучи непонимания, теперь они стали не просто роднёй, а верными подругами, чью тёплую привязанность уже ничто не могло разрушить.