За окошком, среди плавающих домов, Нина Петровна шептала, кивая на участок напротив:
Нинушка, глянь-ка! Вот мужчина так мужчина! Каждую пятницу жене тюльпаны несёт, «Москвич» чуть свет отмыл свекольной ботвой. А твой где?
Нина мешала борщ, глядя сквозь плиту. За стеклом маячил Артём Сергеевич из восьмого дома, высаживавший голубые помидоры. Рядом на скамейке лежал венок из полевых васильков.
Хватит, Петровна, проговорила Нина, будто валун тянула.
У кого своё? соседка уселась на табуретку, походившую на гигантский гриб. Участок будто с открытки! Внуков на картонных конях по выходным возит. А Леночка его сияет! Вчера у «Рассвета» встретила час расписывала, как Артёмчик ей ступни маслицем на ночь растирает.
Нина сморщилась. Артём Сергеевич Петров образец. Весь двор об этом гуддел. Снег расчищал первым и старушкам соседкам тоже. Заборы чинил, инструмент в долг без слов давал. На Лену голос никогда не повышал шептал, как ветерок в июле.
Мне какая радость? Нина погасила пламя конфорки, став похожей на погасшую свечу. Мой Андрей тоже ничего.
Нина Петровна фыркнула, будто котёнок чихнул:
Ничего?! Вчера в полночь громкоговоритель включил у меня Катька проснулась, ревела до петухов! А позавчера его «Жигулёнок» всю улицу перегородил Сидорыч санками еле протащился.
Просто настроение упало, виновато пробормотала Нина, хотя оправдание висело в воздухе тонкой паутиной.
Андрей и правда идеалом не был. День рождения забывал, тарелки в раковине обрастали мхом, ползарплаты десять тысяч рублей на блесны уходили. Но Нина любила его таким. Любила нелепые попытки сварганить кашу, когда она простывала. Любила храп его, похожий на мотор тепловоза. Любила носки под кроватью будто земляные кроты норы роют.
После ухода Нины Петровны Нина вышла в огород поливать огурцы, росшие к самому небу. Через щель забора просачивался шёпот Петровых.
Ленок, может, скамеечку подстелю? Не стой на глине, ноги затекут.
Не надо, Тёмочка, быстро ягодку посмотрю.
Тогда самовар растоплю. С малиновым вареньем или с смородиной?
С малинкой, родной.
Невольно всплыл утренний диалог с Андреем:
Завтрак!
Сейчас! крикнул он из облака пара. Потом добавил: Кофе есть?
Растворимый в шкафчике, за бантами.
Да где он там
Андрей ушёл на завод, хлебнув пустой чай кофе искать поленился. Нина весь день корила себя: почему не поставила кружку прямо ему на ладонь?
Вечером, укладывая внучку Машеньку (та гостила среди огромных паутин), Нина услышала вздох.
Что, солнышко?
Бабуль, а почему дядя Артём из восьмого каждый день тёте Лене цветы носит? А деда Андрей тебе никогда не несёт.
Нина присела на край кровати, напоминавшей спину спящего медведя. Поправила одеяло.
А тебе хочется, чтобы он мне носил?
Хочется! Ты же добрая! Сказки рассказываешь, пирожки с картошкой печёшь! Почему ничего?
Детская правда жалила как крапива. Нина не нашла ответа, лишь шепнула: «Спи, ласточка».
Назавтра у «Рассвета» Нина столкнулась с Леной Петровой. Разглядывала её исподтишка. Лена сияла: платье цвета неба после дождя, волосы будто сон русалки.
Нина, здравствуй! Как дела? Лена выбирала помидоры-великаны.
Ничего А твои?
Чудесно! Артём сегодня решил щи сварить! Говорит, отдохни, мол, хозяйка. Представишь? Она рассмеялась, и смех рассыпался бусинами. Правда, я рядом всё равно ворчу он с содой перепутать может.
Повезло с мужем, сказала Нина, и в голосе каплями сочилась тоска.
Повезло, кивнула Лена, но улыбка вдруг сморщилась, как яблоко в погребе. А твой Андрей? Слышала, новую леску купил?
Разошлись. Нина шла домой сквозь улицу, которая то сужалась, то раздувалась, думая: как было бы чудесно, если б Андрей хоть раз предложил ей посидеть просто так. Дома ждало
А через год, когда Валентина Петровна снова завела разговор об идеальном соседе, Марина лишь улыбнулась, наливая мужу чай с клубничным вареньем, которое Володя нарвал для нее в огороде, забыв про удочки.