— Татьяна, у меня плохие вести, — Дмитрий отложил вилку, опустив глаза. — С бабушкой совсем худо. Восемьдесят лет — не шутки. Сама уже не справляется. Нужен постоянный присмотр.
— Так и знала… — Татьяна вытерла руки фартуком. — Ты с Артёмом говорил? Наверное, придётся искать сиделку. Мы же не потянем это втроём.
— Говорил. Решили: сиделка — дорого. Да и чужих пускать в дом страшно. Лучше, если родные будут ухаживать.
— «Решили»? — нахмурилась Татьяна. — Вы с братом уже всё обсудили без меня?
— Да. Сошлись во мнении: ты — лучший вариант. Бабушка тебя знает, доверяет. А чужую не примет. Тем более, ты дома, можешь уволиться и присмотреть за ней.
В груди у Татьяны оборвалось. До пенсии — три года. Бросить работу? Потерять стаж, пособия?
— Дима, мне нужно подумать. Я не робот. Здоровье и так не сахар. И… вы с Артёмом даже не спросили меня. Просто объявили.
— Тань, ну ты же знаешь, бабушка нам эту квартиру оставила. Всю жизнь для нас старалась, теперь наша очередь. Мы с Артёмом поможем, не бросим.
Она знала — «помогут» ровно так, чтобы не напрягаться. А вся ноша — на неё. Но спорить не стала. Взяла на работе отпуск — месяц, «по семейным обстоятельствам». И чётко сказала:
— Только месяц. Потом — новый разговор. Навсегда я не подписываюсь.
— Договорились. А пока перевезём бабушку к нам — так проще. Не ездить же каждый день.
Наутро Вера Никитична, бабушка Дмитрия, появилась на пороге их двушки в Люберцах. Ссутулилась, передвигалась медленно. Притащили коляску, постелили плед, расставили лекарства, занесли тазики, подушки. В воздухе повис запах лекарств и старости.
Дмитрий тут же начал раздавать указания:
— Подложи под спину подушку. Суп холодный, разогрей. И смотри, чтобы все таблетки пила — теперь это твоя забота!
Татьяна молчала, делала. Но ей уже не было тридцати. Спина ныла, давление прыгало, суставы скрипели. А бабушка, словно назло, начала капризничать: то чай прольёт, то таблетки «забудет», то на шум сетует.
Через пару дней нагрянул Артём с женой — Алиной. Не снимая обуви, осмотрели квартиру, как смотрители. Комментировали: «Здесь бабуле дышать тяжело», «Тут дует». Татьяна стояла в стороне, как призрак.
— Бабуля, тебе тут нормально? Таня не грубит? — спросил Артём.
— Внучек, да кто за старухой ухаживать станет? — захныкала Вера Никитична. — Смотрит на меня, как на обузу. Ни пирожков, ни заботы. Всё через силу…
Татьяна не выдержала:
— Пирожки завтра испеку. Сегодня щи и гречка. Зачем сразу горы еды?
— Таня, — вклинилась Алина, — как можно не готовить каждый день? Это же пожилой человек! Кормить надо, как дитя. Или тебе сложно?
— Алина, я готовлю, убираю, стираю, мою… Попробуй сама — тогда поговорим. Когда твоя очередь — делай, как знаешь.
— У меня работа! Я не могу. И… я не умею! — сразу съёжилась Алина, вся её напускная важность испарилась.
Ушли они так же, как и пришли — ничем не помочь.
А Дмитрий, несмотря на обещания, всё чаще увиливал:
— Тань, ну ты же женщина. Справляйся. Я на работе, устаю. Да и так положено — невестки за свекровями ходят. Все так делали.
Татьяна молчала. Считала дни до возвращения на работу.
Через три недели Дмитрий объявил «новости»:
— Мы с Артёмом всё обсудили. Бабушка оформит на тебя завещание на квартиру. А ты увольняешься и ухаживаешь за ней. Всё честно.
— Что?! — Татьяна побледнела. — Ты правда думаешь, что я променяю свою жизнь на её жилплощадь? Мне не нужна квартира ценою здоровья! Не нужны годы каторги ради наследства!
— Подумай о дочери! Мы бы продали квартиру, и Лере бы что-то перепало.
— Через десять лет, а то и больше. А я? Я должна исчезнуть?
Дмитрий молчал. Вид — обиженный.
— Наплевать мне на квартиру, Дима. Я хочу жить. Хочу работать, пить кофе, читать книги, а не бегать с тазиками. У тебя есть брат — пусть хоть раз возьмёт на себя. Или наймите сиделку!
— Деньги! Всё упирается в деньги! А твоя зарплата — копейки. Дома выгоднее!
— Нет! Моё решение — окончательное! — Татьяна посмотрела мужу в глаза. — Делайте что хотите. Но я больше не сиделка.
Через неделю Татьяна собрала вещи. Тихо, без криков. Сняла комнату в соседнем районе. Дочь — Лера — поддержала: обещала помогать, звонить, навещать.
А Дмитрий быстро осознал: за бабушкой нужен уход. Сиделку нашли быстро. Опытную, с рекомендациями.
А Татьяна впервые за долгие годы почувствовала себя свободной. Не виноватой. Не обязанной. Просто женщиной. Которая наконец выбрала себя.