Год назад бабушка Нина Петровна возвращалась с рынка и услышала жалобный писк из-под мусорного бака. В грязной картонке лежал крохотный котёнок с янтарными глазами. “Ну и ну, какой тощий!” подумала она, завернула малыша в платок и понесла домой, в свою хрущёвку на окраине Москвы.
Назвала его Барсиком ну а как ещё? Котёнок ел за троих, рос не по дням, а по часам. Лапы становились мощными, шерсть лоснилась, а взгляд Взгляд был какой-то слишком уж хищный.
Через пару месяцев Барсик влёт разорвал старый пуфик тут-то Нина Петровна и поняла: это не котёнок. Это самый настоящий лев.
Но выгонять его уже не хватило духу. Кто у неё ещё есть? Дети разъехались, муж давно в лучшем мире, а тут хоть кто-то мурлычет по-своему низко, гулко, как трактор на холостом ходу. Приходилось скрываться от соседей: шторы плотно задернуты, на лестничной клетке тише воды, ниже травы.
Всю пенсию бабушка тратила на мясо. Продавцы в «Пятёрочке» уже перешёптывались: «У Нины Петровны, видать, внуки гостят опять полкило говядины взяла!»
А по ночам «Барсик» грел ей ноги, а она чесала ему загривок и ворчала: «Ну и зверюга же ты, Боря, ну и зверюга»
Соседи, конечно, чуяли неладное. То тяжёлые шаги за стеной, то странное урчание, будто грузовик заводится. «У Нины Петровны, наверное, телевизор громко работает», отмахивались они. Но когда бабушка пропала на неделю, соседка Галина Ивановна не выдержала и вызвала участкового.
Дверь открыли Тишина. А потом визг.
На диване, под светом торшера, сидел огромный рыжий зверь. Морда в каких-то тёмных пятнах. А в комнате В комнате лежала Нина Петровна. Умерла тихо, во сне. А её «Барсик» сначала просто ждал, когда она проснётся. Потом начал есть.
Лев даже не побежал к двере куда ему? Он же вырос в этой квартире, между шкафом и батареей.
Вот и верь после этого поговорке: сколько волка ни корми, а в лес он всё равно смотрит!
