**Мамочки**
— Доброе утро, мамочки. Как самочувствие? — В палату послеродового отделения вошла врач-гинеколог, молодая и ухоженная.
Белоснежный халат, аккуратно уложенные волосы под медицинской шапочкой — она казалась воплощением спокойствия и уверенности.
Первой она подошла к кровати у стены, где лежала юная роженица, отвернувшись лицом к окну.
— Соколова, не прикидывайтесь спящей. Повернитесь, нужно осмотреть швы.
Девушка медленно перевернулась на спину. Катерина сразу узнала её — они рожали почти одновременно, ночью. Врач наклонилась, приподняла больничную рубашку, осторожно ощупала живот.
— Всё в порядке. Скоро принесут сына на кормление. Готова?
Молодая мать широко раскрыла глаза, в них читался ужас.
— Я… я не буду его кормить.
— Это ещё почему?
— Не надо… пожалуйста… — голос Соколовой дрожал.
— Ты хочешь отказаться от него? — врач резко выпрямилась, изучая её взглядом.
Соколова кивнула.
— Хорошо. Я закончу обход, потом поговорим. У тебя есть время подумать. — Резко развернувшись, врач подошла к Катерине.
— Как у вас? — Осмотр был быстрым. — Вторые роды? Малыша принести?
— Да, конечно, — поспешно ответила Катерина.
Врач задержала на ней взгляд, словно хотела что-то сказать, потом окинула взглядом Соколову, отвернувшуюся снова, и вышла.
Когда дверь закрылась, Катерина приподнялась на кровати.
— Как тебя зовут? — Тишина. — Мы вместе ночью рожали. Ты чуть раньше меня. Почему не хочешь видеть сына?
Ответа не было.
— Моему первому уже пять, — Катя задумалась, затем резко спросила: — Его отец… бросил тебя? Аборт сделать не успела? Думаешь, не справишься одна?
Спина Соколовой оставалась неподвижной.
— Знаешь, что будет? Его отправят в дом малютки. Он никогда не почувствует твоего тепла. Будет искать маму в глазах чужих тёть. Каждую ночь плакать, звать тебя. Потом — детдом. Он всю жизнь будет ждать…
— Отстаньте! — голос сорвался на шёпот. — Вы ничего не знаете!
— Не знаю, — согласилась Катя. — Но просто так детей не бросают. Особенно после родов, после его первого крика…
Молчание.
Катя вздохнула.
— Мы с мужем поженились на третьем курсе. Диплом защищала с животом. Родила раньше срока, думала — обрадует его. Мужчины ведь мечтают о сыновьях. Но отцом он так и не стал.
Голос Катерины дрожал.
— Из роддома привезли сына — кроватка б/у, коляска потрёпанная. Денег на новое «нет». А когда зарплата выросла — всё равно таскал одежду от племянников. Мои родители помогали, но…
Она сжала кулаки.
— Работать вышла — муж взял кредит на дорогую машину. А я ходила в старье, сын — в обносках. Потом узнала, что у него любовница… «Посмотри на себя», — говорил.
Соколова тихо перевернулась, слушала.
— Забрала сына, ушла. Он пытался вернуть… а на следующий день уже с ней въехал в нашу квартиру.
Катя засмеялась горько.
— Потом встретила другого. Он полюбил и меня, и моего Сёму. А бывший вдруг решил, что хочет сына обратно…
Она замолчала, глядя в стену.
— Первый брак — как лотерея. Может, повезёт, а может… Но ребёнок — не ошибка.
Тихо.
— Мама сама сказала… оставить его, — прошептала Соколова.
— Враньё. Возьмёт на руки — и растает.
Дверь открылась. Медсестра вошла со свёртком.
— Ваша дочка. Знаете, как прикладывать?
Катя взяла малышку, задохнулась от счастья.
— А мне… сына принесёте? — тихо спросила Соколова.
Медсестра удивлённо подняла брови.
— Сейчас.
Катя улыбнулась.
— Меня Алина. Ты… поможешь? Я боюсь…
Через минуту в палате уже было двое малышей.
Выписывали их в один день. Алину встречала мать, Катю — родители, муж и Сёма.
Потом были прогулки в парке, советы, общие праздники. Через полгода к Алине вернулся её молодой человек.
Так могло и не случиться.
Замужество — как рулетка. Но дети — навсегда.