**Дневник Вадима**
Сегодня снова не мог уснуть. Открыл окно, вдохнул холодный ночной воздух. Чёрный асфальт внизу манил, словно бездонная пропасть. Жизнь — как лесная тропа: крутишься-крутишься, а куда выйдешь — неизвестно. Никогда бы не подумал, что потеряю Лизу… и снова найду надежду.
Жениться не торопился. Искал родственную душу. Когда увидел Лиду в кафе «Уют» — сердце ёкнуло. Подошёл без раздумий. Оказалось, оба обожаем Достоевского, смотрим старые советские комедии, любим кататься на коньках в Парке Горького. Мечтали о большой семье, детях…
Всё сбылось, кроме одного. Детей не было. Лида лечилась, ездила в Сергиев Посад, молилась. Потом решила — беременна. В больницу не спешила, ждала. Когда живот округлился, пошла к врачу. Оказалось — опухоль.
Каждый раз в онкоцентре видел эти пустые глаза больных, будто они уже слышали свой приговор. Скоро такой же взгляд появился у Лиды.
Я не отходил от неё. Взял отпуск, потом больничный. Начальник грозился увольнением — я написал заявление. Держал её руку, когда ей не хватало воздуха, шептал: «Господи, забери нас вместе»…
Но через три месяца её не стало.
После похорон вернулся в пустую квартиру. На спинке стула — её халат. В прихожей — дублёнка, купленная на распродаже в «Атриуме». Всё напоминало о ней. Купил две бутылки «Столичной», напился. Утром вылил остатки в раковину.
Ночью подошёл к окну. Четвёртый этаж — не смертельно. А если останусь калекой?..
Вдруг звонок. Соседка тётя Нина стояла на пороге:
— Что, не спится? Окно открыл — небось, прыгнуть собрался? Грех это, Вадя. Самоубийц в рай не пускают.
Утром собрал вещи, взял фото с Лидой. Квартиру оставил тёте Нине, уехал к маме в Вышний Волочёк.
Мама встретила со слезами:
— Сынок, ты как… один?
Обнял её — и впервые за месяцы заплакал.
Вечером увидел свет в соседнем доме.
— Кто там живёт? — спросил.
— Лена, дочь Марьи Ивановны. Вернулась с сыном, муж-то её в тюрьме…
Ночью проснулся от криков: «Горим!» Выскочил в чём был. Лена стояла в ночнушке, прижимая к груди малыша, а рядом — худенький мальчишка:
— Семён… из детдома сбежал.
Забрал их к маме. Лена всё плакала:
— Документы сгорели…
— Восстановим, — сказал я. — А Семёна усыновим.
Через неделю вернулись в мою квартиру. Дети носились по комнатам, а я убирал Лидин халат в шкаф. Тётя Нина бурчала:
— Быстро ты новую нашёл…
Лена не смогла носить Лидины вещи. Мы жили, как чужие, пока однажды ночью она не сказала:
— Вадим, я люблю тебя…
Лиду я не забуду. Но жизнь идёт вперёд.
А Семён сбежал наутро. Наверное, испугался школы…
Теперь у меня снова есть семья. Как в поговорке: «Не было бы счастья — да несчастье помогло».