«Я думала, ты не вернёшься…» — история не о том, что кажется.
Когда Артём переступил порог после работы, его сумка грузно шлёпнулась на пол. Скинув ботинки, он брел на кухню, как лунатик:
— Ну что, кормить будешь? — пробормотал он по привычке.
Светлана даже глаз не подняла.
— Ничего нет. Да и не нужно. Сегодня разговаривала с хозяйкой. Сказала — съезжаем через неделю.
Артём будто в пол врос.
— Что? Мы же ничего не нашли…
— А искать зачем? — Она повернулась, и её улыбка была словно лезвие. — Переезжаем… к твоей бывшей, к Марине.
Он рухнул на стул, как подкошенный.
— Света, ты вообще в себе?
— Абсолютно. Ты сам говорил — половина квартиры твоя. Сэкономим, Саше садик рядом нашла, и магазины под боком.
Воздуха вдруг не хватило. Артём давно уже не решал, куда ему идти. Работа в конторе платила копейки, стройка, на которой обещали золотые горы, затянулась, а деньги таяли, как апрельский снег.
Со Светланой всё шло наперекосяк. Она была моложе, капризна и привыкла жить на широкую ногу. Сначала это казалось заманчивым. Теперь — душило.
Он долго набирался духу, но всё же позвонил Марине.
— Трудности… Можно пожить пару месяцев?
— Это же и твоя квартира, Артём. Приезжай, — ответила она ровно.
Когда они вошли, Светлана осмотрела стены и брезгливо сморщилась:
— Темно, как в склепе, — бросила она, шаркая ботинками по комнатам. — Сойдёт.
Марина молчала. Но на кухне поставила условия:
— Уборка по графику. Еда — своя. Холодильник общий, но полки — не трогать.
Светлана вспыхнула:
— Мы не в общежитии!
— А мы не благотворительный приют, — парировала Марина, не повышая голоса.
Следующий месяц был адом. Светлана точила Марину, намекала, что та лишняя. Но Марина стояла, как скала. Артём молчал — он знал, что сам во всём виноват.
Однажды Марина сказала:
— Поеду к родителям. Отдохну. Только… не превращайте квартиру в свалку.
Светлана еле сдерживала торжество. А наутро снова начала:
— Заказала ремонт, плитку выбрала, надо оплатить…
Артём взорвался:
— Ты вообще больная?! Мы ничего не решали! Ни копейки не дам!
— А ты кто тут, чтобы решать? — огрызнулась она. — Ты уже не муж, а кошелёк, да и тот пустой.
К вечеру сумки были собраны.
— Мы с Сашей уезжаем в Тверь. Захочешь вернуть — приезжай. И деньги возьми.
Артём молча достал карту и швырнул ей в сумку.
— С сыном буду видеться по воскресеньям.
Когда дверь закрылась, он впервые за годы почувствовал, как дышит полной грудью. Подошёл к окну, смотрел на реку, пока не стемнело.
Через неделю вернулась Марина. Тихо, как всегда. Он услышал воду в ванной и рванул туда, забыв, что теперь не один.
— Прости… — пробормотал, увидев её.
Она вышла на кухню, а он, не оборачиваясь, выдавил:
— Кажется, я всё ещё люблю тебя.
— А я, Артём. Но назад пути нет. Только сначала.
— Я готов, — прошептал он.
— Готов он… — усмехнулась она. — Чувствую, опять меня кормить придётся. Ну что, есть хочешь?
— Конечно. С утра — ни крошки.
— Тогда чисти картошку. У нас тут, между прочим, всё сами.