**Дневник Арины**
Опоздав на поезд, она вернулась домой без предупреждения и не смогла сдержать слёз.
Пропустив электричку, Арина решила вернуться без звонка. Едва переступив порог, она не смогла унять дрожь в голосе. Холодный октябрьский ветер хлестал по лицу колючими каплями дождя. Она смотрела на удаляющийся состав, и внутри поднялась волна досады. Опоздала. Впервые за пятнадцать лет регулярных поездок домой опоздала. «Будто в дурном сне», подумала она, машинально поправляя выбившуюся прядь. Перрон был пуст и безлюден, лишь жёлтые фонари отражались в лужах, оставляя странные световые дорожки.
Следующий поезд только завтра утром, равнодушно сообщила кассирша, даже не взглянув на неё. Может, автобусом?
«Автобусом Арина поморщилась. Трястись три часа по разбитой дороге? Нет уж, спасибо».
В сумке завибрировал телефон звонит мама. Она замерла на секунду, глядя на экран, но не ответила. Зачем тревожить? Лучше просто вернуться, ключи ведь всегда с собой. Такси мчалось по пустым улицам, а город за окном казался буталкой ненастоящим, плоским.
Водитель что-то бормотал о погоде и пробках, но Арина не слушала. Внутри росло странное чувство ни тревоги, ни радости.
Старый дом встретил её тёмными окнами. Поднимаясь по лестнице, она вдохнула знакомые с детства запахи: жареная картошка с третьего этажа, стиральный порошок, аромат старого дерева. Но сегодня в эту привычную симфонию ворвалась фальшивая нота.
Ключ с трудом повернулся в замке, будто двери сопротивлялись. В коридоре было темно и тихо родители уже спали. Осторожно пройдя в свою комнату, она старалась не шуметь. Включив настольную лампу, огляделась. Всё как всегда: книжные полки, старый письменный стол, плюшевый медведь на кровати реликвия детства, от которой мама так и не смогла избавиться. Но что-то было не так. Что-то неуловимо изменилось.
Может, дело в тишине? Не в обычной ночной, а в другой густой, липкой, словно прелюдия перед грозой. Казалось, дом затаил дыхание, ожидая чего-то. Арина достала из сумки ноутбук работа не ждала. Но, потянувшись к розетке, случайно задела какую-то коробку. Та соскользнула с полки, рассыпав содержимое по полу.
Письма. Десятки пожелтевших конвертов с выцветшими штемпелями. И фотография старая, с загнутыми уголками. Молодая мама ещё совсем девчонка! смеётся, прижавшись к плечу незнакомого мужчины. Первая слеза упала на снимок ещё до того, как Арина осознала, что плачет.
Дрожащими руками она открыла первое письмо. Почерк выразительный, уверенный, совершенно незнакомый.
*«Дорогая Вера! Знаю, что не должен писать, но молчать больше не могу. Каждый день думаю о тебе, о нашей Прости, даже писать страшно о нашей дочери. Как она? Похожа на тебя? Простишь ли ты меня когда-нибудь за то, что ушёл?»*
Сердце забилось чаще. Арина схватила следующее письмо, потом ещё одно. Даты 1988, 1990, 1993 Вся её жизнь была расписана на этих страницах чужим почерком.
*«видел её издалека у школы. Такая серьёзная, с портфелем больше себя. Не посмел подойти»*
*«пятнадцать лет. Представляю, какая красавица она стала. Вера, может, пришло время?..»*
В горле встал ком. Арина автоматически включила лампу, и жёлтый свет высветил из темноты старую фотографию. Теперь она вглядывалась в незнакомое лицо с жуткой жадностью. Высокий лоб, умные глаза, чуть насмешливая улыбка Боже, у неё его нос! И этот наклон головы
Арина? тихий мамин голос заставил её вздрогнуть. Почему не предупредила, что
Вера замерла в дверях, увидев письма, разбросанные по полу. Краска сошла с её лица.
Мама, что это? Арина подняла фотографию. Только не говори, что это просто старый друг. Я вижу я чувствую
Мать медленно опустилась на край кровати. В свете лампы было видно, как дрожат её руки.
Николай Николай Сергеевич Воронцов, голос звучал глухо, будто из другой комнаты. Думала, что никогда что эта история останется в прошлом
История? Арина чуть не закричала шёпотом. Мама, это вся моя жизнь! Почему ты молчала? Почему он почему все
Потому что так было нужно! в голосе Веры прорвалась боль. Ты не поймёшь, тогда всё было иначе. Его родители, мои родители Просто не позволили нам быть вместе.
Тонкая пелена тишины опустилась на комнату, словно плотная ткань. Где-то вдаль