Не открывай
Анна Васильевна стояла у окна, прижимая ладонь к холодному стеклу, и наблюдала, как дворник Федотыч подметает последние рыжие листья. Октябрь выдался хмурым, и в душе у неё было так же пасмурно.
Мама, опять у окна? в комнату вошла Ольга, её дочь, женщина лет сорока. Чай будешь?
Буду, кивнула Анна Васильевна, не отрываясь от вида за окном. Оленька, а что это у нас в кладовке стучит? Вчера вечером слышала, сегодня опять.
Ольга поморщилась, поставила чайник на плиту.
Крыса, наверное. Или трубы. Мам, не придумывай. Дому же полвека, всё скрипит.
Нет, не крыса. Крысы шуршат, а тут стук. Как будто кто-то внутри. Анна Васильевна обернулась. Может, проверим?
Мама, мы вчера смотрели! Там банки с вареньем, папины старые инструменты и коробки. Больше ничего нет. Ты просто нервничаешь после больницы.
Анна Васильевна тяжело вздохнула. Месяц назад её положили с сердцем, и теперь Ольга опекала её, как ребенка. Переехала из своей квартиры, даже отпуск на работе взяла. А Анна Васильевна чувствовала себя обузой.
Оль, ты бы домой поехала. Мне уже лучше. Да и Сергей твой скучает.
Сергей переживёт. А если с тобой что случится, я себе этого не прощу, Ольга налила кипяток в заварочный чайник. Пей, пока горячий.
Они сели за стол, и вдруг снова раздался стук. Чёткий, размеренный раз, два, три, пауза, и снова три удара.
Слышишь? Анна Васильевна сжала рукав дочери. Опять началось.
Ольга нахмурилась, прислушалась. Стук повторился.
Пойдём проверим, решительно поднялась она.
Кладовка была крохотной и тёмной. Ольга щёлкнула выключателем. Полки с банками, пыльные коробки, инструменты. Всё на месте.
Видишь? Никого, сказала она.
А это что? Анна Васильевна указала на дальнюю полку, где стояла незнакомая шкатулка.
Ольга подошла ближе. Шкатулка была старинная, тёмного дерева, с медными уголками. На крышке замысловатые узоры, похожие на древние письмена.
Откуда она здесь? удивилась Ольга. Я такую не помню.
И я не помню. Странно… Анна Васильевна потянулась к шкатулке, но Ольга остановила её.
Не трогай. Может, соседи оставили? Спросим у Федотыча, он всех знает.
Женщины вышли, но Анна Васильевна не могла отделаться от тревожного чувства. Стук прекратился, как только они зашли в кладовку.
Вечером Ольга позвонила мужу.
Серёж, как дела? Я тут ещё задержусь, мама что-то беспокоится. Говорит, в кладовке кто-то стучит. Нашли там старую шкатулку.
Может, к врачу? предложил Сергей. После инфаркта бывают галлюцинации.
Нет, это не галлюцинации. Я сама стук слышала. И шкатулка реальная. Завтра у дворника спрошу.
Оля, ты её не открывала?
Нет, мама не разрешила. Да и страшно как-то.
Правильно. Мало ли что там…
Утром Анна Васильевна проснулась от стука. Громкого, настойчивого. Она накинула халат, вышла на кухню. Ольга ещё спала.
Стук усиливался. Анна Васильевна подошла к кладовке, прижала ухо к двери. Звук шёл оттуда, с дальней полки.
Кто там? прошептала она.
Стук оборвался. Тишина. Затем один громкий удар.
Анна Васильевна отпрянула, сердце бешено застучало. Она разбудила дочь.
Оля! Вставай скорее!
Что случилось? Ольга вскочила.
Там… в кладовке… Оно отвечает!
Утром они пошли к дворнику.
Федот Петрович, окликнула его Ольга. Вы не знаете, кто мог в нашу кладовку шкатулку подбросить?
Федотыч побледнел.
Не к добру это… Её же закопали.
Оказалось, шкатулка принадлежала умершей соседке, Марье Ильиничне, которая когда-то увлекалась спиритизмом. Перед смертью она завещала закопать шкатулку и никогда не открывать внутри было что-то злое.
Но шкатулка вернулась.
Она перемещалась по квартире, стучала, царапалась изнутри. Женщины вызвали батюшку. Тот освятил дом и велел сжечь шкатулку.
В печи она горела слишком долго, с треском и свистом. Но наконец сгорела.
Покой вернулся. Ольга уехала домой.
А через месяц Анна Васильевна нашла в кладовке маленькую коробочку с надписью: «Не открывай».
Она поднесла её к уху тишина. Внутри что-то легонько перекатывалось.
Кто-то просто пошутил, подумала она.
И повернула ключик…
Мораль: иногда предупреждения даются не просто так. Лучшее любопытство осторожное.