Я помню, как старушка Евдокия сидела у печи, вытирая слёзы, скатывающиеся по бледным, иссечённым морщинам её щёк. Периодически она взмахивала руками и бормотала чтото несвязное, будто младенец, только что начавший лепетать. Мужчины, глядя на неё, чесали затылки, а окружающие женщины пытались понять, что происходит в её голове.
С самого рассвета, охваченная горем, Евдокия бросалась по деревне, стучала в окна и всхлипывала. С детства она была немой и, казалось, не от мира сего, поэтому жители обходили её стороной, не делая зла. Не зная, что случилось, они позвали Фёдора пьяницушутника, единственного, кто частенько бывал в её доме и помогал по хозяйству за ужин и бутылку водки, стоимостью пять рублей.
Наконец Фёдор, ещё с привкусом ночного опьянения, протиснулся сквозь толпу. Старуха бросилась к нему, рыдая и размахивая руками, словно только он мог её понять. Когда она утихла, Фёдор, помрачному, снял шапку и посмотрел на собравшихся.
Ну же, рассказывай! прозвучало из толпы.
Зинаида исчезла! объявил он, имея в виду свою семилетнюю внучку.
Как исчезла? Когда? ахнули женщины.
Говорят, что мать её в ночи увела! пробормотал Фёдор, дрожа.
Гудел шум. Женщины скрестили руки, мужчины нервно закурили.
Как может мёртвая женщина ребёнка украсть? скептически возразил один из сельчанов.
Все знали, что три месяца назад мать девочки, Глаша, утонула в болоте. Глаша, как и её мать, была немой от рождения. Однажды отправившись собирать ягоды, она сбилась с пути, увязла в трясине и, не сумев издать ни звука, умерла. Оставив сиротку Зинаиду, она стала тяжёлой ношей для Евдокии. Отец ребёнка так и не появился; ходили слухи, что это был Фёдор, но тот отрекался, говоря, что ничего не знает.
Евдокия вновь завыла, размахивая руками.
Что она говорит? шептали любопытные женщины. Фёдор?
Говорит, что каждую ночь к дому приходила её мать, а Евдокия зажигала свечи и ставила кресты над дверями, пытаясь отгонять нечистую силу. Глаша, будто бы живой, стояла у порога, заглядывала в окна и звалa дочь. Однажды в лунном свете её бледные глаза и немые губы притягали Зинаиду к окну. Старуха отгоняла девочку, но та всё равно пробиралась к занавесу. И в тот же миг, когда Евдокия дремала, мать увела Зинаиду в темноту, обманув её. Нужно искать! крикнул Фёдор, оттирая пот с лба.
Мужики заскрежетали зубами, разбрасываясь по дворам: одни к ружью, другие к собакам. Фёдор, не желая оставаться в похмелье, быстро пошёл домой собираться в поход.
Сначала они проверили дворы, затем обошли кладбище безрезультатно. Оставалось только идти в лес, а потом в проклятые топи, где покоилась Глаша. Перекурив, они отправились в путь.
У кромки леса нашли следы детских босых ножек. Псы завыли и бросились в чащу, вилась их погоня, сбивая хозяев с курса, будто ктото играл с ними в прятки.
Сумерки скользили по вершинам деревьев, когда охотничьи псы, тяжело дыша, упали, а их хозяева с ними. Молодые и выносливые продолжали исследовать болото, но надежда таяла с каждой минутой.
Фёдор шёл осторожно, боясь утонуть, и так увлёкся, что потерял след от товарищей. Болото он знал, поэтому шёл вперёд.
Где ты, Зинаида? прохрипел он, всматриваясь в мрачные воды.
В нескольких сотнях метров услышался крик. Чёрный ворон, огромный как воробей, уселся на ветке сосны и крикнул: «Карр! Карр!». Пронзительный крик заставил сердце мужчины затрепетать. Он ускорил шаг к сосне.
У корней, на мягком мху, свернувшись калачиком, лежала девочка.
Зинаида! прошептал Фёдор, стараясь не испугать её.
Она открыла глаза, посмотрела прямо в него.
Живая! обрадовался я.
Я снял рубаху и укутал её.
Как ты сюда попала? прошипел я, не ожидая ответа.
Девочка, как и её мать, была немой.
С мамой пришла, неожиданно прошептала она.
Я задрожал, не веря ушам.
Чудо! поднял её на руки и поспешил увести с болота.
Говори ещё, девчонка! попросил я.
Мамка стала женой болотной нечисти и хотела меня в свой дом забрать, но он ей не позволил, пробормотала она. Не позволил дедушка. Очень старый, но сильный и мудрый. Мы зовём его Лешим. Он отрёкся от мамки, сказав: «Негоже родное дитя губить!» Я живу, могу принести пользу людям и лесу. Потом лёгкий потёк воздуха коснулся моих губ, и слова хлынули, как ручей. Дедушка всё мне рассказал, и теперь я всё знаю!
И что ты знаешь? сглотнул я.
Что деревья умеют говорить, а трава шепчет. А ты мой папа, родненький! неожиданно воскликнула она.
Я замер, потом осторожно положил её на землю, встал на колено и, глядя на её веснушчатое лицо, спросил:
И это тебе тоже сказал старик?
Ага! кивнула девочка, обвив тонкой рукой шею Фёдора.
Я, колеблясь, обнял её.
«Неужто она моя?» подумал я, охваченный волнением.
С Глашей у меня был один похожий случай. После той ночи девка стала скрываться, прятала глаза, будто ничего не случилось. Я пытался к ней приближаться, а она отгоняла. Потом исчезла, уехала к тётке в соседнее село, вернулась с ребёнком.
«Не зря люди языки чесали», наконец понял я. «Она напоминает меня!»
Зинаида отступила, протянула руку и разжала кулак, показывая красную ягоду.
Съешь, сказала она. Дедушка Леший велел!
Я съел её.
Кислая, сморщился я.
Отныне ты перестанешь пить! заявила девочка и повела меня домой.
Я, тайком улыбаясь, не поверил, что откажусь от горькой бутылки. Но действительно бросил пить, взял ум в руки, принял её как дочь, вырастил, воспитал. Она исполнила пророчество, стала ведуньей, помогала людям и животным, лечила болезни, никогда не отказывала в помощи. Часто бродила по лесу и топям в поисках лечебных трав и ягод, возвращаясь целой и невредимой, будто у неё был покровительзащитник из этих мест.