А вот и история, которую я переделала на русский лад.
Мы с Дмитрием прожили в браке семь лет. С самого свадебного дня я согласилась жить со свёкровью, Анной Петровной женщиной, пережившей инсульт, парализованной с одной стороны и нуждающейся в постоянном уходе: каждое кормление, каждый сон. Сначала казалось, что справлюсь ведь это моя свёкровь, моя обязанность.
Но я не думала, что бремя продлится так долго и самое тяжёлое единственный, кто должен был делить его со мной, мой муж Дима, этого не делал. Днём он работал, а вечером утыкался в телефон. Часто говорил: «Ты ухаживаешь за мамой лучше меня. Если возьмусь я, ей будет хуже». Я не держала на него зла.
Думала, так и надо: жена ведёт дом, муж зарабатывает. Пока не узнала, что Дима не только на работе у него была другая.
Однажды наткнулась на сообщение: «Сегодня снова приду. С тобой в тысячу раз лучше, чем дома». Не закричала, не разрыдалась, не устроила скандал. Просто тихо спросила: «А твоя мать, которую ты столько лет забрасывал?» Дима промолчал. На следующий день ушёл из дома. Я знала, куда.
Посмотрела на Анну Петровну женщину, которая когда-то критиковала каждый мой кусок, каждый отдых, твердила, что я «недостойная невестка» и комок встал в горле. Хотела бросить всё. Но потом напомнила себе: человек должен сохранять достоинство.
Через неделю позвонила Диме: «Освободись? Привезу тебе маму, пусть теперь ты о ней позаботишься».
Собрала её лекарства, справки, старую тетрадь с записями в тканевую сумку. Вечером усадила в коляску и мягко сказала: «Мам, отвезу тебя к Диме на денёк. Сидеть на одном месте скучно». Она кивнула, глаза блестели, как у ребёнка.
В маленькой квартирке нажала звонок. Дверь открыл Дима, а за ним та самая женщина, в шёлковом халате и с ярко-красной помадой. Вкатила коляску в гостиную, разложила пледы, подушки, поставила сумку с таблетками на стол.
В квартире густо пахло духами, но было холодно и тихо. Дима пробормотал: «Что что ты делаешь?»
Я улыбнулась. «Помнишь? Мама твоя. Я всего лишь невестка. Семь лет ухаживала хватит». Женщина за его спиной побледнела, ложка с йогуртом застыла в воздухе.
Развернулась спокойно, будто завершала давно задуманное. «Вот её карта, рецепты, памперсы, крем от пролежней. Все дозы записаны в тетради».
Положила тетрадь на стол и направилась к выходу. Дима закричал: «Ты бросаешь мою мать?! Это жестоко!»
Я остановилась, не оборачиваясь. «Ты забросил её на семь лет разве это не жестокость? Ухаживала за ней, как за родной, не ради тебя потому что она мать. Ухожу не из мести, а потому что выполнила свой долг».
Повернулась к той женщине, посмотрела в глаза и чуть улыбнулась. «Если любишь его люби полностью. Всё это в комплекте».
Потом положила на стол документы на квартиру. «Она только на мне. Ничего не забираю. Он взял только одежду. Но если вдруг понадобятся деньги на маму помогу».
Наклонилась, в последний раз погладила свёкровь по волосам. «Мам, веди себя хорошо. Если станет грустно навести тебя».
Анна Петровна улыбнулась, голос дрожал. «Да приходи, когда вернёшься домой».
Вышла, закрыв дверь. В комнате повисла тишина, перемешанная с духами и массажным маслом. В ту ночь спала спокойно, без снов. Утром встала рано, повела сына завтракать и обняла новую жизнь без слёз, без злобы.