Степанида! Где ты шляешься?! голос Фёдора Павловича из гостиной рвал тишину. Срочно!
Иду! откликнулась Степанида Алексеевна, вытирая ладони о подол. Пожар?
Лучше! Невероятнее! супруг подхватил её за локти, едва она шагнула в залу. Помнишь Климова, Петра Семёныча? С последней конторы, где я трудился?
Помню. Что стряслось? Насторожилась она. Его волнение предвещало беды или химеры.
Звонил! Квартиру в центре продаёт! Трёшку! Нам первому скидку шлёт вспоминает, как я там его племянника пристроил! Кредит даёт, рассрочку! В деревню, к дочери, сбывает ненужное! Света, понимаешь? Шанс вырваться из этой берлоги!
Она опустилась в кресло. Мысли вихрем, как вьюга за окном.
Федя, какие деньги? Откуда?
Вон где фишка! Он приземлился на подлокотник, глаза горели. Первый платёж два ляма! Потом по четвертаку в месяц! Дети нагрянут есть где разогнуться! Старость сиделка в уголке! Или Ольга с Борей под боком!
Она провела пальцами по вискам. Тридцать лет вместе, а он всё тот же Мюнхгаузен, ловец журавлей.
А зачем нам три комнаты? Пусто ведь
Света! Не тупи! Он вскочил, затопал. Внуки! Помощь в старости! Перспектива!
Два миллиона? чуть не свалилась со стула. Да ты рехнулся! Где столько наскрести?!
Куличкин клад! опустился рядом, прижал руки. Маменькино колечко! То самое! С сапфиром! В ломбарде все четыре ляма! Холодный расчёт!
Она отдернулась:
Кольцо?! Фёдор Павлович, ты свихнулся?! Память последняя о родимой! На смертном одре вручила!
Так и хотела! махнул рукой. Чтоб светло жилось! В хоромах под лепниной!
А неустойка? Болезнь? Работа мимо? голос задрожал.
Пронесёт! отмахнулся. Такое раз в век!
Она подошла к окну. Дождь плавил стекло, как её мысли.
С детишками-то советовался? Олежка, Борька?
Обрадуются! Олюшка обалдеет! А Борька гордость распирает: предки въехали в престиж!
Ольга, учительница, вечно выжатая лимон. Борис, армия, Питер редкие скрипучие звонки. Обрадуются?
Не спеши, прошептала она в стёкла. Может, подумаем
Кому думать?! взвился он. Климов завтра улетает! Сегодня – последний день! Промедлишь уплывёт!
А почему нам? вдруг повернулась. Неужто только нам доверяет?
Мы надёжные Он вдруг увлёкся узором скатерти.
Всю правду городишь?
Ещё какая правда?!
Чую подвох.
Он вздохнул тяжело:
Ладно Квартира требует внимания. Ремонта. Сущего.
К какому размаху?
Сантехника провода полы обои
Федя! рухнула в кресло. Это ж форменный разор!
Зато потом золотые горы! загорелся. Мечтал всегда о хоромах! Потолки лепные, паркет! Советское кино! Шанс!
В его глазах горел прежний палёный блеск. Лихой миг ухаживаний. Тогда поверила. Работа, дети, нищенская экономия. А он к звёздам.
Ладно, сдалась. С уговором. Осматриваем вживе. Ценники на ремонт узнаём. С детьми говорим. Потом голосуем.
Естественно! радостно. Уже завтра с утра на штурм!
Ночь скрипела бесом. Светлана металась. С одной стороны центр, размах. Риск. С другой малютка-двушка, душа её дышала здесь. Детство внуков на этих стенах.
Утром тронулись в путь. Дом литой, вековой. Лестницы широкие, как в храме. Но дверь открылась и она ахнула:
Затоп здесь был? Трещины текли по стенам.
Соседи сверху небрежность взмолился Климов. Пройдёт!
Она шагала по комнатам. Облупленные стены. Пол скрипел, как кости старика. В ванне сушь. Вид из кухни на парк сквозь паутину трещин.
Федя, руина сияет, прошипела она.
Какие горизонты! его шёпот шипел в ухо. Вообрази наше будущее!
Климов давил: другие претенденты, решать сейчас. Федор нервничал, шагами мерил пустоту.
Берем! внезапно рявкнул он. Климов, бумаги!
Вечер на кухне. Фё
Они стояли в холодной кухонной пустоте, беззвучная капель крана отсчитывала часы до зимы, а широкие окна глядели в слепой моросящий мрак, как в пропасть безнадёги.