Годы летели, а их чувства не тускнели, лишь крепли на зависть окружающим. Семь лет и ни разу не пробежала чёрная кошка между ними. Лишь одна тень терзала душу Станислава ревность, вечный спутник семейного благополучия.
Мужчина сдержанный по натуре, он не давал этому пороку вырваться наружу, подавляя каждую мысль. Но кто знал, какие бури бушевали в душе подводника, когда он видел, как мужчины пожирают глазами его жену, или слышал сладкие речи сослуживцев на корпоративах.
Впрочем, внешне ничего не выдавало его смятения. Даже Татьяна, жена его, не замечала тревог мужа или не хотела замечать. А Станислав тем временем копил ярость, словно нарыв перед прорывом.
Корабль уходил в море на плановые учения рутина службы. Десять дней нервотрёпки, десять ночей без сна. На рассвете Стас попрощался с женой, поцеловал спящего сына и, пообещав вернуться через декаду, отправился исполнять долг.
Море не баловало. То тут, то там капризничала техника. Стас, служивший в механических частях, дни и ночи латал железного коня. И потому особенно горько было услышать приказ командира на седьмые сутки: вернуться в базу из-за поломок.
Раздражение смягчала лишь одна мысль: тёплое тело жены ждёт на три дня раньше. А уж мужская сила, истосковавшаяся по ласке, не давала заскучать. Всю дорогу домой он рисовал в голове сладострастные картины.
Вернулись поздно. Завершив формальности, Стас даже не хлебнул традиционной стопки как жеребец в загоне, рванул к дому. В мечтах уже прижимался лицом к пышной груди супруги, когда влетел в подъезд, взлетел на третий этаж и застыл у двери.
Полвторого ночи. *Спят*, подумал он. *Не ждут.* Представил, как бесшумно прокрадётся в спальню, как вздрогнет Татьяна
Дрожащей рукой он осторожно вставил ключ. Замок, смазанный его же руками, не подвёл.
Но жена, увы, не спала. Из-под приоткрытой двери лился свет, доносились звуки
Не раздеваясь, даже не сняв фуражки, он на цыпочках подкрался. Под ложечкой засосало.
Картина, открывшаяся его глазам, превзошла самый кошмарный сон.
В тусклом свете ночника на его супружеском ложе, бесстыдно раскинувшись, лежала блондинка. Её закрывало тело мужика, яростно дёргавшего бёдрами. Женщина стонала так, как никогда не стонала с ним.
Станислав был убит на месте. Вся жизнь рухнула в миг.
Сколько он простоял, оцепенев, неизвестно. Но когда разум вернулся, ярость уже правила его действиями.
В полицейских протоколах это зовётся «в состоянии аффекта».
Обезумев от мести за поруганную честь, он рванулся на кухню. Первое, что попалось под руку, вилка. Мельхиоровая, из свадебного сервиза.
Сжимая её в кулаке, он ворвался в спальню.
Размахнулся.
Вилка, сверкнув, вонзилась точно между ягодиц прелюбодея.
Крик, что раздался следом, не поддаётся описанию. Ветеран из соседней квартиры, переживший блокаду Ленинграда и штурм Берлина, позже рассказывал, что проснулся с криком «Бомба!» и поднял на ноги весь дом.
Всю ночь он не верил, что войны нет.
Дети сверху описались, родители едва не наложили в штаны. Соседская овчарка выла до утра, словно оплакивала погибших.
Оставив вилку торчать в заднице неверного, Стас развернулся и строевым шагом вышел. В голове осталось одно: напиться и наутро забрать вещи.
Но в прихожей горел свет. И стояла Татьяна.
В халате, с полотенцем на голове. Красивая, мокрая.
Твой брат Сашка с женой приехали, сказала она. Их же перевели сюда. Я им спальню отдала, а сама с сыном
Она нахмурилась. Что там за крики?
Я понимаешь вилка
Я в душ сходила. Ночью напор лучше. Слушай, у них что-то случилось?
Ага, выдавил Стас и рухнул в обморок.
Брат переводился, жена его тоже блондинка, приехать должны были всё это он знал. Но красная пелена перед глазами всё затмила.
В итоге обошлось.
Сашке зашили задницу. Военврач, вытащив вилку, долго восхищался ударом. Закончив, хлопнул пациента по жопе и обрадовал:
Геморроя не будет! Там теперь труба гладкая, без изъянов. Нефтепровод!
В журнале написал: «Сел на гвоздь».
Сидеть Сашка разучился надолго. Первое время плакал, когда ходил в туалет. Потом привык.
Жену его, Лену, спасали четыре медсестры. Ноги свело так, что разводили с трудом. Заикалась потом три месяца.
В общем, кончилось всё неплохо.
Семья уцелела.
Стас и Татьяна по-прежнему гуляли, взявшись за руки.
Солнце светило, корабли уходили в море.
Но теперь жена убирала все острые предметы подальше.
А Стас, приходя домой, звонил в дверь и ждал, пока ему откроют.
Что до Сашки с Леной они простили.
Но ночевать у брата больше не оставались.