**Дочь для себя**
Лариса вошла в квартиру и замерла на пороге. Сбросила пальто, туфли и торопливо прошла в мамину комнату.
Та лежала на кровати, поверх одеяла. Глаза закрыты, руки скрещены на груди.
— Мама! — вскрикнула Лариса.
— Ну что орешь? — мама медленно открыла глаза.
— Ты меня напугала. Лежишь, будто… — Лариса запнулась.
— Всё ждешь, когда я помру. Ничего, скоро избавлюсь, — буркнула мать. — Где шлялась?
— Мам, ну тебе не стыдно? Я правда испугалась. Зашла в магазин после работы, на пятнадцать минут задержалась. Тебе что-нибудь нужно? Тогда я пойду, ужин готовить.
Мама болела всегда — сколько Лариса себя помнила. В поликлинику ходила, как на службу. Возвращалась и ругала врачей: дармоеды, только народ обирают, а лечить не умеют.
Родила она Ларису поздно, в сорок. «Для себя», как говорится. Отца не было. Мать обрывала любые вопросы о нём. Когда дочь подросла, она перерыла все фотоальбомы — их было всего два, — но ни одного мужского лица не нашла.
— Сожгла. Зачем хранить фотки предателя? — ответила мать. — Держись от них подальше, дочка. Мужчинам не верь.
На школьные экскурсии подольше, чем на день, мать Ларису не пускала.
— Денег и так нет. Вырастешь — везде наездишься. А если мне плохо станет, а тебя не будет? Умру, и останешься одна на всем белом свете.
Стоило чему-то случиться — мама хваталась за сердце. Лариса пугалась, бежала за таблетками. Уже знала наизусть, что от сердца, что от давления. Потому с детства мечтала стать врачом и вылечить мать.
Но в их Твери мединститута не было. Уехать учиться? Не может быть и речи. Кто останется с мамой? Жили скромно, а после её пенсии — и вовсе впроголодь. После школы Лариса пошла работать.
Рядом с домом была нотариальная контора. Объявлений на дверях не висело, но Лариса зашла спросить — вдруг есть место. Оказалось, как раз вовремя.
В конторе сидела беременная секретарша. Она и телефонные звонки принимала, и полы мыла. Начальнице давно жаловалась — тяжело. Но та тянула: «Вот уйдешь в декрет — найдем замену». Лариса пришлась кстати. Скромная, тихая — её взяли.
Полы мыла не только вечером, но и днем, если слякоть на улице. В остальное время помогала секретарше: раскладывала бумаги, приглашала клиентов. Та научила её компьютерным делам.
Когда девушка ушла в декрет, искать новую не стали. Лариса справлялась. Теперь получала двойную зарплату и радовалась.
Ещё в школе Ларисе нравился мальчик из соседнего подъезда. Ходили домой вместе, разок он позвал её в кино. Тогда мама и предупредила: «Все они одного хотят. Используют — и сбегут. Останешься одна, как я с тобой».
— Папа тебя тоже обманул? Потому фотки и сожгла? — догадалась Лариса.
Мама смутилась, но быстро оправилась.
— Нет, с отцом твоим всё иначе было. Любовь, свадьба, потом ты… Но он всё равно ушел — моложе нашел. Все мужики одинаковы. Не верь им.
Что родила «для себя» — мама, конечно, умолчала.
После школы парень поступил в институт. Виделись редко. Потом Лариса увидела его с другой. Он сделал вид, что не знает её. «Предатели», — вспомнились мамины слова.
Из клиентов тоже пытались за ней ухаживать. Но она отказывала. Да и мама вечно болела: то давление, то спина, то сердце. Стоило у Ларисы появиться поклоннику — мама тут же звонила: «Срочно домой, плохо мне!» Лариса мчалась, вызывала «скорую». Врач делал укол, уезжал. Ухажёр — тоже.
Так пролетели годы. Мама «болела» всё чаще, с кровати не вставала. Мужчины перестали смотреть в сторону Ларисы. Одевалась скромно, волосы в хвост, без косметики. На фоне ухоженных коллег — серая мышка.
Очередной вызов «скорой». Врач, померяв давление, отвела Ларису в сторону:
— Не моё дело, но ваша мать вами манипулирует. Ничего серьёзного у неё нет. Давление — как у космонавта. Вам бы свою жизнь жить.
— Что вы такое говорите?! — возмутилась Лариса.
— Я вас не первый раз вижу. Мать может и сама за собой ухаживать, и ходить. Найдите сиделку, а сами замуж выходите, пока не поздно.
Лариса обиделась, но потом задумалась. Она ничего не видела, ни с кем не была… Ей уже за тридцать. Неужели мама притворялась?
Как-то в гололёд Лариса поскользнулась, но её подхватили. Обернулась — незнакомый мужчина.
— Спасибо.
— Проводить вас? — Он взял её сумку и пошёл к подъезду.
— Откуда знаете, где я живу?
— Многое о вас знаю. Тётя Анна вас нахваливала.
— А, баба Аня с пятого… Вы к ней?
— Да. Родители умерли, приехал навестить могилы.
— А вы откуда?
— Из Германии. Родился здесь, но после института уехал.
Они замерли у двери Ларисы.
— Тётя говорила, вы за мамой ухаживаете. Может, в кафе сходим? Просто поболтаем.
Он ей понравился.
— Может быть… — Она покраснела, отвернулась, вставляя ключ в замок.
— Меня зовут Артём. А вы — Лариса. Красивое имя. Договорились?
Она кивнула и скрылась за дверью. Сердце стучало, щёки горели.
— С кем это ты там? — донеслось из комнаты.
Лариса вздрогнула, зашла к матери. Та прищурилась:
— Куда звал? Глаза-то горят!
— Никуда. Иду ужин готовить.
Весь вечер думала об Артёме. Но решила — не пойдёт. Уедет он в свою Германию, а она останется.
Мама весь вечер дулась. Потом схватилась за сердце:
— «Скорую»… Плохо мне…
Лариса не побежала к телефону. Принесла таблетки:
— Хватит, мама. Выпей и полежи.
На следующий день они пошли с Артёмом в кафе. Он рассказывал о Германии, о Балтийском море… Теперь он встречал её после работы. Как-то признался:
Но когда Лариса вернулась домой, мамина кровать была пуста, а на столе лежала записка: “Прости, дочка, я всю жизнь была твоей тюрьмой — теперь ты свободна”.