“Кого ты в дом привёл, сынок…”
Маргарита Ивановна весь день провозилась у плиты. Наготовила салатов, налепила пельменей, запекала в духовке утку с хрустящей корочкой. Сегодня был важный день — её сын Дмитрий впервые приводил свою невесту.
Дом сиял чистотой, скатерть на столе — белоснежная, пирог остывал на подоконнике. Маргарита то и дело поправляла волосы, бросала взгляд в зеркало и нервно вздыхала — ей так хотелось, чтобы будущая сноха её оценила.
Раздался щелчок замка. Маргарита выпрямила спину: «Наконец-то!» — подумала она и уже двинулась к двери, как вдруг услышала сдавленный шёпот.
— Димка, ты шутишь? Это твой дом? Да тут как в совдеповском музее! — язвительно бросила Алиса.
— Тише, прошу тебя… Мама услышит.
— Пусть слышит! Может, тогда дойдёт, что этот хлам уже давно пора на свалку! — зло пнула ногой старый буфет в прихожей.
— Это что за безобразие?! — Маргарита вышла из комнаты, её лицо побледнело, глаза горели. — Вы в моём доме, а не в подворотне.
Тишина повисла, тяжёлая, словно туча.
Алиса даже не извинилась. За ужином морщила нос, кушанье еле ковыряла, то и дело вставляла замечания, что обстановка «совковая», и уж точно они здесь жить не станут, пока всё не снесут под ноль.
Маргарите стало дурно. Она молча поднялась, вышла на балкон, прижала руку к груди. Впервые за тридцать лет ей стало горько от того, что вырастила сына одна. Муж ушёл, когда Диме не было и года. Она тянула всё сама — работу, воспитание, дом.
А теперь этому дому объявили войну.
Когда Алиса заявила, что ждёт ребёнка, Маргарита промолчала. Она уже понимала: этот брак — ошибка. Они слишком разные. Но ради внука, ради сына… Она предложила: «Оставайтесь здесь. Квартира просторная. Переделаете комнату под себя».
— Одной комнаты мало! — огрызнулась Алиса. — Мы продадим эту рухлядь и купим две новостройки.
— Я не позволю распродать то, что мои родители собирали всю жизнь! — не выдержала Маргарита.
На следующий день Дмитрий принёс документы. Просил выделить его долю. Маргарита, не глядя, подписала.
— Продавай. Делай, как знаешь. Но помни: вместе с этим домом ты теряешь не стены, а часть семьи.
Через неделю Маргариты не стало. Тихо, ночью, во сне. Дмитрий нашёл её фотографии на подоконнике. На одной — она держит его, малыша, у дедушкиного старого пианино.
Он стоял в пустой комнате, где теперь звенело только эхо.
А мебель… Алиса уже успела её сбыть.
Через три года Дмитрий жил в «своей» однушке. Один. Алиса с ребёнком — отдельно. А отреставрированный дедовский стол с зелёным сукном стоял в углу. Рядом — фотография матери. И каждый вечер он мысленно просил у неё прощения…