Она поклялась, что дочь останется с бабушкой… Но всё пошло не так.
— Иван, чего ты такой кислый? — Сергей хлопнул его по спине, когда они выходили из спортзала.
— Жизнь катится в тартарары, а я делаю вид, будто всё нормально, — пробормотал Иван, не поднимая взгляда.
— Пошли в кафешку, возьмём по кофе — расскажешь. Чую, дело нешуточное.
Они зашли в уютное кафе неподалёку, заказали латте и медовик. Сергей тут же начал вспоминать, как с женой выбирали коляску для новорождённого, смеялся, шутил. Но Иван лишь механически кивал, пропуская слова мимо ушей.
— Ты вообще здесь? Я тебе анекдоты рассказываю, а у тебя лицо, будто тебе кирпич на ногу уронили, — не выдержал Сергей.
Иван тяжело вздохнул, сжал кулаки:
— Ты же в курсе, что у Ольги есть дочь, Катя. Когда мы только начали встречаться, ей было два года. Всё это время она жила с бабушкой в Ростове. Ольга помогала деньгами, приезжала, но твердила, что воспитывать ребёнка будет бабушка. Даже после свадьбы, когда мы переехали в Москву, она стояла на своём: «Мы вдвоём, и так будет всегда». Но полгода назад она привезла Катю. Говорит, так удобнее — школа рядом. А мне… мне это неудобно. Я не могу к этому привыкнуть.
Сергей помолчал, потом грустно покачал головой:
— Слушай, ну ты же знал, что у неё ребёнок. Серьёзно думал, девочка всю жизнь будет в Ростове, а мать её так и не заберёт?
— Я знал… Но Ольга обещала! Теперь эта малышка везде, мешается, лезет, требует внимания. Я люблю Ольгу, но не могу притвориться, будто она моя.
— Значит, либо принимаешь её, как родную, либо честно уходишь. Полумер здесь нет. Хочешь быть с Ольгой — полюби и Катю. Или освободи дорогу тому, кто сможет.
По дороге домой Иван снова и снова прокручивал этот разговор. Вспоминал, как Ольга просила отвезти Катю на танцы, как надеялась, что они сблизятся. А он злился, отмахивался, избегал. Сегодня она снова попросила — он согласился, но всю дорогу молчал. Катя пыталась разговорить его, рассказывала про школу, про то, как ждёт Новый год.
— Иван, ты меня не любишь? — вдруг спросила она.
— С чего ты взяла? — удивился он.
— Ты никогда не разговариваешь со мной, не смеёшься. Может, я тебе неприятна? Вот у нас в классе есть мальчик, с ним я не дружу — он мне не нравится. Наверное, я и тебе тоже…
Он не успел ответить — подъехали к студии. Но её слова впились в сердце, как нож. Вечером, когда Ольга укладывала Катю спать, он подошёл к ней:
— Оля, Катя поедет обратно к бабушке? Может, после праздников?
Жена резко обернулась, в глазах — холод:
— Ты серьёзно? Мы вместе шесть лет. Ты знал про неё с самого начала. Она моя дочь. Ей нужно быть со мной. Мама уже не справляется, она не молода. Да и ребёнку нужна мать. Что тебе мешает?
— Мы так не договаривались. Я думал, у нас будут свои дети, а не чужой ребёнок. Извини, но я не чувствую её своей.
Ольга побледнела. Резко отстранилась, будто её ударили:
— Чужой?! Ты шесть лет жил со мной, строил планы, говорил о любви… а теперь моя дочь тебе мешает? Знаешь что, мне нужно подумать. Сегодня спишь в зале.
Иван лёг на диван, но сон не шёл. Мысли бились, как пойманные птицы. Он понимал, что Ольга права. Но и боль была — ему казалось, его обманули. Он верил в одно, а правила изменились.
Под утро ему приснилось: Катя, смеясь, бежала к нему, обняла за шею, а он подхватил её на руки, закружил, и она прошептала: «Папа». Он проснулся, сердце колотилось. Что-то в этом сне задело глубже, чем он ожидал.
Встал, подошёл к зеркалу, посмотрел себе в глаза. Выбор был ясен: либо он становится настоящей частью этой семьи, либо уходит, пока не разрушил всё окончательно. Решать ему.