Ольга проснулась от грохота. Снова. Что-то упало, разбилось, рассыпалось. На часах — половина седьмого утра. Воскресенье, черт возьми. Единственный день, когда можно было поспать подольше.
— Мать! — орал Артём с кухни. — Где моя кружка? Опять всё перепрятала!
Пятьдесят три года. Она встала, накинула халат. В зеркале — измождённое лицо женщины, которая давно забыла, что такое полноценный сон. Седина у корней, синяки под глазами. Когда она успела так состариться?
— Иду, — пробормотала она и поплелась за грохотом.
Артём стоял посреди хаоса. На полу — осколки тарелки, видимо, той самой, что он швырнул в поисках своей «особенной» кружки. Двадцать шесть лет, широкие плечи, высокий. А ведёт себя как избалованный ребёнок.
— Вот твоя кружка, — Ольга достала из шкафа синюю чашку с надписью «Лучшему сыну».
Купила её лет восемь назад. Тогда ещё верила, что он возьмётся за ум, найдёт работу, станет человеком. Теперь эта надпись казалась насмешкой.
— Почему она тут? Я же говорил — оставляй её на столе!
— Артём, я просто помыла посуду…
— Не Артём! Тёма! Сколько раз повторять!
Он вырвал кружку, налил туда вчерашний чай из заварочного. Ольга смотрела на осколки и думала — опять убирать. Опять тратиться на новую тарелку. Опять терпеть.
— Мам, что случилось? — в дверях появилась Даша. Хрупкая, в растянутой футболке. Двадцать лет, а выглядит на шестнадцать. Учится в педе, хочет работать с детьми. Если доучится. Если выдержит эту атмосферу дома.
— Ничего, дочка. Просто тарелка разбилась.
— Сама разбилась, да? — фыркнул Артём. — Сама решила разлететься на куски.
Даша молча взяла веник, стала подметать. Без лишних слов, будто это обычное дело — разгребать последствия его истерик по утрам.
— Не трогай! — рявкнул он. — Я тебя не просил!
— А кто тогда? — тихо спросила Даша.
— Не твоё собачье дело!
Ольга опустилась за кухонный стол, закрыла лицо руками. Господи, сколько можно? Сколько ещё терпеть эти крики, этот хаос, эту… войну в собственном доме?
Одиннадцать лет назад умер Витя. Её муж, отец детей. Сердце. А может, просто устал от этого безумия. Тогда Артём ещё учился в техникуме. Но бросил через полгода. Говорил — неинтересно. Устроился в магазин — через две недели уволился. «Начальник — кретин». Потом стройка — «бригада дебилов». Автосервис — «хозяин сволочь». Год за годом. Сначала она надеялась. Потом умоляла. Потом просто смирилась.
А он злился всё сильнее. На весь мир. На жизнь. На них с Дашей. Но больше всего — на неё. Это она виновата в его неудачах. Это она плохо воспитала. Это она должна его кормить, одевать, содержать.
— Мать, что на завтрак? — Артём плюхнулся на стул.
— Яичница, гречка…
— Опять эта бурда! Купи нормальную еду!
— Артём, мы вчера тратили последние деньги на твои полуфабрикаты.
— Значит, сходи ещё раз!
— На что?!
— Это твои проблемы!
Ольга открыла холодильник. Полпачки творога, яйца, кусок чёрствого хлеба. До пенсии — пять дней. Даша подрабатывает — раздаёт листовки в метро. Четыреста рублей в день. Ей бы на проезд хватило.
— Могу сделать яичницу, — сказала Ольга.
— С колбасой!
— Колбасы нет.
— Тогда не надо! Надоел этот нищенский стол!
Он встал, пнул стул. Тот с грохотом рухнул.
— Артём, хватит, — тихо сказала Даша.
— А ты не вякай! — он повернулся к сестре. — Думаешь, ты лучше? Со своим дешёвым институтом?
— Я ничего…
— Ещё как думаешь! Смотришь свысока!
— Артём, успокойся, — Ольга встала между ними.
— И ты заткнись! Надоели! Живу как в зоне! В этой конуре!
— Никто тебя не держит, — вдруг сорвалось у Ольги.
Артём замер. Медленно развернулся.
— Что?!
— Ничего…
— Ты сказала, чтоб я съебался?
Ольга молчала. Хотя… да. Именно этого она и хотела. Проснуться в тишине. Не вздрагивать от звуков. Не ходить по дому, как по минному полю.
— Молчишь? Ну знай — я никуда не уйду! Я здесь прописан!
— Квартира в моей собственности, — тихо сказала Ольга.
— И что? Я твой сын!
— Ты взрослый мужчина. Тебе двадцать шесть.
— Ага, началось! — Артём ударил кулаком по столу. — Я плохой! Я лентяй! Я…
— Ты орешь на меня каждый день! — внутри что-то прорвалось. — Ты ничего не делаешь! Живёшь за мой счет и ещё меня же обвиняешь!
— Завались!
— Нет! Я устала! Понимаешь?! Устала! Мне пятьдесят три, я работаю, чтобы кормить двоих взрослых!
— Один учится и помогает, — вставила Даша. — А другой…
— Закрой рот! — Артём шагнул к ней.
— Не смей! — Ольга встала между ними.
— А что ты сделаешь? Полицию вызовешь? Давай, звони!
Полицию… Она вызывала. Дважды. Приезжали, разводили руками. Артём на время становился шелковым. А через пару дней — снова.
— Знаешь что? — он скривился. — Хватит меня доставать! Иду спать!
Он ушёл, хлопнув дверью. Ольга и Даша остались среди осколков, перевёрнутой мебели и разбитой жизни.
— Мам, — тихо сказала Даша. — Может, тебе к Тане переехать? Она предлагала…
— Нет. Не оставлю тебя с ним.
— Но так больше нельзя. Ты как призрак.
Ольга посмотрела в зеркало. Дочь была права.
В понедельник Ольга пошла в соцзащиту. Не знала зачем. Просто не могла больше молчать.
— У меня проблема, — сказала она женщине за столом. — С сыном.
Та выслушала. Всё: крики, угрозы, битую посуду, страх.
— Сколько ему?
— Двадцать шесть.
— Прописан у вас?
— Да.
— Но квартира ваша?
— Да.И когда через месяц Артём, наконец, ушёл, хлопнув дверью в последний раз, Ольга впервые за много лет вздохнула свободно, поняв, что тишина — это не пустота, а долгожданный покой.