**Дневник.**
— Ты мне никто! — выпалила Алина, так хлопнув дверью, что задрожали фарфоровые фигурки в буфете. В квартире воцарилась мёртвая тишина. Татьяна опустилась на стул, сжимая в руках остывшую кружку с чаем.
— Мам, что случилось? — в кухню заглянула младшая, Света.
Татьяна лишь молча покачала головой. Глаза блестели от слёз.
— Опять Алина скандалит?
— Классная руководительница звонила… — прошептала женщина. — Ладно, не важно…
Света подошла и обняла мать за плечи:
— Мам, ну не переживай. Всё образуется. — Несмотря на свои двенадцать, она порой казалась взрослее шестнадцатилетней Алины, сводной сестры.
Через час с работы вернулся Дмитрий. В воздухе запахло ужином. За стол сели все, кроме Алины.
— Где она? — спросил он, глядя на пустой стул.
— В обиде, — ответила Света, аккуратно разливая борщ.
Дмитрий взглянул на жену. Та опустила глаза.
— Учительница звонила. У Алины — двойки по всем предметам. Я попыталась поговорить… — Татьяна замолчала, сдерживая слёзы.
Дмитрий поднялся и направился к дочкиной комнате. Постучал.
— Не входи! — донеслось из-за двери.
— Я один. Можно?
Дверь приоткрылась. Убедившись, что он один, Алина неохотно впустила отца.
— Что тут за беспорядок? — он окинул взглядом разбросанные вещи и пустую пачку от «Доширака».
— Татьяна опять… — начала было девушка, но отец резко перебил:
— Я сам говорил с Еленой Сергеевной. Ты действительно проваливаешь всё. В чём дело, Алина?
Она молчала, судорожно запихивая учебники в рюкзак.
— Я не требую, чтобы ты любила Таню, но уважать её ты могла бы. Ты каждый день ранишь её.
— А она меня — нет? Ты её со Светкой в «Атриум» водил, а я одна торчала дома!
— Ты забыла, что тогда была наказана за ночную отлучку к подруге?
— Конечно! Я — плохая, а Светка — святая!
— Хватит! — голос Дмитрия стал резким. — Ты заходишь слишком далеко!
Он вышел, не дожидаясь ответа. На кухне Татьяна сидела, сцепив пальцы. Слова застревали в горле. Взглянув на мужа, она промолчала, но через минуту прошептала:
— Я больше не знаю, что делать. Алина отталкивает меня, ревнует тебя. Я старалась… но так и не стала для неё хоть кем-то.
— Знаю, — Дмитрий обнял жену. — Но что же делать?
— Нам нужно разъехаться. Ненадолго, — с трудом выдавила Татьяна.
— Что? — он отпрянул. — Ты серьёзно?
— Может, если она почувствует, что ты рядом только с ней, в ней что-то изменится…
Алина слышала каждое слово, притаившись за дверью. В груди вспыхнула надежда. «Папа снова будет жить со мной».
Утром Дмитрий объявил дочери, что они переезжают в старую квартиру. Света расплакалась, ворвалась к Алине и крикнула:
— Ты ненавидишь мою маму и теперь забираешь у меня папу! — и выбежала, хлопнув дверью.
Алина не ожидала такого поворота. Сначала ликовала, но быстро поняла, как тяжело без Татьяны. Никто не готовил. Никто не помогал с уроками. Отец пропадал на работе, а ей приходилось варить пельмени и стирать вещи. Он стал жёстким, резким, нетерпеливым. Не как Татьяна, которая терпеливо объясняла, даже когда ей кричали в лицо.
Приближался день рождения. Алина решила испечь торт. Нашла рецепт, замесила тесто… но не уследила. Бисквит сгорел. Когда отец вернулся, увидел дочь, рыдающую над почерневшей выпечкой.
— Пап… давай вернёмся, — прошептала она, уткнувшись в его плечо. — Прости меня. Я люблю тебя… и Таню… и Светку…
— Я тоже тебя люблю. Но вернуться — не так просто. Мы их обидели. Сначала надо спросить, готовы ли они нас принять.
Алина молчала. Ей было стыдно. Очень.
— Ты должна понять, — сказал Дмитрий, — Таня тебе может и не мать, но она заслуживает уважения. И ещё — тебе нужно извиниться.
Всю ночь Алина не спала. Впервые за долгое время она не злилась. Только чувствовала стыд. Утром сама попросила отца отвезти её к Татьяне и Свете.
Она извинилась. Искренне. Со слезами. Перед Татьяной. Перед Светой. А через пару дней впервые прошептала: «Мама… прости меня».
И неизвестно, кто в тот момент плакал сильнее…