Опять Серёжа храпит! с раздражением подумала Алёна. Она отстранила руку мужа, на которой лежала, и перевернулась на другой бок. Взглянув на телефон, отметила про себя уже второй час ночи.
Всё, не усну, а завтра на работу, злилась Алёна. Опять буду клевать носом. Хорошо, хоть смена вторая, можно поспать подольше, но всё равно Не двадцать лет уже, когда танцевать до утра и хоть бы что! А были ведь времена, когда после свиданий под луной не спала, перебирая в памяти каждое слово, сказанное с Серёжей. И вот что странно ничего не помнится, кроме пары фраз, а на душе так тепло, будто солнышко светит. И его лицо, такое родное, будто на экране мелькает глаза серые, добрые, без хитрости
А Серёжа, словно ничего не случилось, громко кряхнул во сне и продолжил мирно посапывать.
Может, договориться и спать в разных комнатах? размышляла Алёна.
От нечего делать она начала перебирать старые обиды на мужа. Казалось, их накопилось столько, что хватит на целый товарный поезд да ещё и прицепную тележку из «Пятёрочки».
Что её грызло? Обида? Досада? Разочарование? Кто знает
Дети выросли, остались вдвоём. Вроде всё хорошо, но что-то не так. Что именно? тревожные мысли сверлили голову тупой дрелью, и теперь их оттуда не выкуришь.
В темноте Алёна разглядывала спящего мужа. Он мирно сопел, не подозревая, что жена под покровом ночи изучает все его недостатки, умножает их на два, забыв поделить на ноль. Хотя где-то в глубине памяти шевелилось: «На ноль делить нельзя». Но в чужом глазу ведь и пылинку разглядишь, правда?
Совсем поседел Серёжа. И живот вырос. Морщины, будто реки на карте, пролегли по лбу, выдав возраст, пережитые трудности, болезни А ведь был красавец!
Теперь он не встречает меня с работы, как раньше. Не выходит в коридор, не берёт пальто, не целует. Чай пьёт причмокивает, а меня это бесит! Грязные вещи прячет, а я ночью тихонько закидываю их в стиралку. Утром подкладываю свежее, а он ворчит: «Я ещё не разносил старую рубашку, а ты уже новую подсунула!»
Обижал он меня, и не раз. Кризисы переживали, ругались, мирились. А его родня! Они всегда считали, что я ему не пара. Даже на свадьбе поздравляли одного его, а я стояла, будто мебель. Смешно тётки пересчитывали мои платья и сапоги, называли транжирой! А я всегда работала, вещей было раз-два и обчёлся, да и те дешёвые. Подруга Наташка шила мне по выкройкам из «Бурды». А Серёжа только отмахивался: «Не обращай внимания, они просто завидуют».
А самое больное Алёна сжала кулаки. Заболела наша дочь Катюша. Объездили все больницы, пока диагноз не поставили. Пришлось ехать в Москву на обследование. Я не спала ночами, а Серёжа молчал. Не обнял, не сказал: «Всё будет хорошо». Мы тогда отдалились друг от друга. А когда всё закончилось, плакали вместе и прощали
А как он за мной ухаживал! лицо Алёны смягчилось. Помню, как познакомились. Шла я по улице, ревела. Дождь лил, зонта нет, платье прилипло. А горе-то какое!
Училась я в институте. Сессия. Девчонки скинулись по пятьдесят рублей на подарки преподавателям. У меня денег не было. Мать отказала: «Нечего подхалимничать, учись лучше». А стипендию я ей отдавала, получая на питание десять рублей в неделю больше не полагалось.
Вот иду, вся в слезах, думаю где взять? В кармане двадцать рублей и мелочь. Бабушка пенсию получит только через неделю, дала мне двадцать больше не могла. А завтра сдавать
И вдруг над головой раскрылся зонт.
Девушка, что одна в такую погоду? мужской голос.
Отстаньте! огрызнулась я.
Хотел платок предложить, он достал большой, в клетку. Вытрите слёзы.
Платок пахнул одеколоном. Я потом его выстирала до сих пор храню.
Как вы догадались, что я плачу? позже спрашивала я.
Сердцем почувствовал, улыбался Серёжа. Как я мог оставить такую красавицу одну?
В кафе он меня угостил чаем, я ему всё выложила. А у подъезда он дал мне пятьдесят рублей: «Возьми, не переживай из-за денег». Через неделю я вернула он обиделся: «Мужчина должен быть полезным. Ты мне позволила им стать».
За окном светало. Алёна вспоминала их жизнь и хорошее, и плохое. Серёжа никогда не оставлял её одну разгребать проблемы. Хоронили родных вместе, плакали, прижавшись, как хомячки. А теперь дети выросли, поженились, и она переживает как они там без родителей?
Да что я ворчу? Алёна рассмеялась про себя. Сама-то вся в морщинах, да и вес лишний есть. Храпит? Так можно попросить перевернуться
Серёжа потянулся, обнял её во сне, притянул к себе и чмокнул в затылок. На душе стало светло.
Главное чтобы любили. Чтобы несли твои проблемы на своих плечах, называли «моя девочка», вытирали слёзы платком
Утром Алёна вышла на кухню.
Проснулась, соня? Серёжа поцеловал её. Ты меня сегодня разбудила в шесть мурлыкала, как наш кот Барсик.
То есть я храпела? ахнула Алёна.
Ну громко дышала носом. Ты разве не знала?
Нет
Вот так в чужом глазу соринку видим, а в своём и бревна не замечаем. Может, стоит чаще в зеркало смотреть?
А все проблемы решаются было бы рядом плечо да зонтик на всякий случай.