Кухня наполнялась густым ароматом наваристых щей, которые энергично мешала Татьяна Ивановна, тяжело сопя и пыхтя. Она чувствовала себя полновластной хозяйкой в этом крохотном пространстве, размахивая ложкой, словно скипетром. За окном медленно таял мартовский снег, но у Катерины, невестки Татьяны Ивановны, не было времени наслаждаться первыми лучами солнца. Её привычная жизнь пошла под откос с тех пор, как на пороге появилась вечно недовольная свекровь, которая не просто нарушила покой, а сразу принялась устанавливать свои порядки под девизом: “Я тут старшая”.
Татьяна Ивановна была женщиной с характером. Её круглые щёки придавали лицу важный вид, а пронзительные глаза под густыми бровями смотрели с таким холодным оценивающим взглядом, что хотелось тут же оправдываться даже за невинный вздох. Она говорила резко, с непоколебимой уверенностью, будто каждое её слово – закон. В её квартире начался ремонт, и она объявилась к сыну с невесткой – пожить “всего пару недель”.
— Спальня у вас, конечно, крохотная, — пробурчала она в первую же ночь, осматривая комнату. — Ну, ладно, сойдет. Постель мне постели свежую, не свою. Я ж не в гостиницу приехала, а к родне.
Катя замерла, поражённая такой наглостью.
— Но это же наша комната, — робко возразила она, стараясь сдержать раздражение. — Мы с Денисом здесь спим!
Свекровь лишь фыркнула.
— И что? У вас в зале диван широкий. Молодые, здоровые – полежите там. Неженка, что ли? А у меня, между прочим, поясница болит! Ну, потеснитесь немного. Да я вообще ненадолго, не переживай.
“Ненадолго” звучало обманчиво. Катя сразу поняла – эти “пару недель” растянутся в лучшем случае на месяцы.
Едва она начала привыкать к незваной гостье, как в дверь позвонили. На пороге стояла Аня, младшая дочь Татьяны Ивановны. Весёлая, бесшабашная и безработная, она ввалилась в квартиру с огромной сумкой.
— Привет, я к вам, — бросила она, скидывая сапоги прямо в прихожей. — Пожить чуток. Денег нет, еды купить не на что, а раз мама у вас, то и я тут потусуюсь. Кать, чайку налей, с дороги вымоталась.
Катя стояла, будто её оглушили. Это была её квартира, её дом. Но с каждым новым “гостем” она чувствовала себя здесь всё чуже.
— Денис! — прошипела она позже на кухне. — Это что ещё за цирк? Почему я всем должна? Почему они ведут себя, будто это их жильё? Когда твоя мать уедет? И зачем тут ещё и Аня?!
Но Денис лишь пожал плечами.
— Ну ты же знаешь маму, — равнодушно ответил он. — Она такая. Потерпи немного, скоро уедут.
— Скоро – это когда? Через неделю или через год? — Катя едва сдерживалась. — Они даже не спрашивают! А эта “императрица” ещё и нашу спальню заняла, Денис, твоя мать!
— Не заводись, ладно? — раздражённо оборвал он. — Мама в возрасте, надо уважать.
Катя сжала губы и замолчала. Но внутри всё кипело.
Дни тянулись, как тягучая смола. Татьяна Ивановна продолжала командовать, гоняла Катю в магазин, учила, как “правильно готовить”, критиковала всё – от её причёски до “кулинарной бездарности”. Катя стиснула зубы и варила щи, жарила картошку – всё, что любила свекровь.
А потом Татьяна Ивановна объявила:
— Через пару дней приедет Витя, мой сын. Надеюсь, ты не против? Ему в деревне одному скучно после развода. Пусть поживёт у вас недельку. Родня ведь, а места у вас хватает. Да и бухать начал один – надо за ним присмотреть.
Эти слова стали последней каплей.
— Нет. — Голос Кати прозвуча— Нет, — прозвучало так твёрдо, что даже сама Катя удивилась собственной решительности.