Он мне сразу не понравился.
Ой, ты что, уже к нему замахнулась? Может, тебе лишь показалось? Может, это случайно?
Мам, «показалось» тут не при чем. Я уже думала, что Володя останется сиротой Никита же выше меня на голову!
Мужики же руку не поднимают без причины Ты же с детства огненная. Если чтото не так, доведёшь до белого каления.
Вера замерла от этих слов. Она ждала от матери защиты, возмущения, хотя бы сочувствия, но услышала лишь упрёк, будто сама виновата. А если бы, не дай Бог, дошло до реальных последствий, мать тоже бы её корила?
Как мне быть неоглушённой, когда у него всётаки «зайки» и «котята»? Я от него такие слова три года не слышала! вспылила Вера.
Ой, уже и на мать кричим, сказала Людмила, слегка раздражённо. Замахнуться ещё не ударить. Он, впрочем, не пьёт, не гуляет, работает. Хочет характер Всё у них характер, и у тебя тоже. Бывали ли у тебя мужчины получше? Подумай, не делай глупостей в порыве
Всё, мам, спасибо за поддержку, ответила Вера и бросила трубку.
Рукоприкладство, предательство и ложь были теми вещами, которые Вера в браке не могла терпеть. Никита собрал в себе всё, что ей было не по нраву. Она уже приняла решение и не собиралась отступать, но мать реагировала на её жалобы, будто речь идёт о просрочке в магазине. Вера поняла, что раньше многое ускользало от её взгляда.
Людмила Ивановна имела странную привычку менять обувь «на ходу», порой переключаясь уже в прыжке. Слова её в лицо звучали сладко, а за спиной холодно и оценочно.
Ой, какое милое платьице! Как тебе сидит, хвалила она, когда маленькая дочь примеряла одежду в магазине на Кузнецком метро.
Потом, глядя на ценник, она поднимала брови от удивления и тут же меняла мнение.
А хотя, с твоими ногами они в нём выглядят короткими, заявила она категорично. Давай посмотрим чтонибудь другое.
В итоге они покупали дешёвую синтетику серобуромалинового цвета за 500 рублей, не по размеру, но со скидкой, а потом мать хвасталась подругам «удачной покупкой».
У нас некоторые мамы шьют платья на заказ к выпускному. И это ещё в четвёртом классе! жаловалась Людмила по телефону знакомой. Это же такие деньги, на один раз. Я взяла свою на распродаже, её хоть не жалко. Может, ещё куданибудь наденет.
С друзьями Веры было то же самое. Однажды она пришла к подруге на день рождения и принесла кусок тортика. Ой, эта Злата такая хорошая девочка, родители воспитанные, говорила Людмила, мгновенно переобувшись.
Зачем она тебе здесь? Запомни: никаких подруг в доме нельзя! наставляла мать. С детства привыкай. Подружки сначала кажутся милыми, а потом обсуживают тебя за спиной или мужа уводят.
С Никитой было аналогично. Поначалу мать не одобряла его.
На кой он тебе нужен? То появляется, то исчезает Нормальный мужчина так не ведёт себя. Чувствую, ты у него не одна, предупреждала Людмила.
И дочь верила ей. Опыта у неё почти не было, а мамин авторитет заглушал внутренний голос.
Вера пыталась разорвать отношения, но это лишь подогрело интерес Никиты. Он несколько раз заказывал ей цветы с доставкой, потом суши, и Людмила оттаяла.
Не упускай такого мужчину! говорила она, подцепляя роллы вилкой. Может, не идеальный, но всётаки лучше, чем одинокая с тридцатью котами. Берись за быка за рога и держи его в браке.
Вера, как прилежная дочь, слушала мать. Мама плохого не посоветует.
Тревожные сигналы уже тогда звучали: настроение Никиты менялось от нежного к угрюмому за пять минут, он ревновал к подругам, критиковал её наряды, требовал короткие юбки и туфли на каблуках. Но Вера прислушалась к маме и через полгода получила штамп в паспорте.
Первые месяцы были медовыми: романтические ужины, красивые селфи, ежедневные сюрпризы. Затем всё изменилось. Никита перестал спрашивать, чего она хочет, проверял списки покупок и ругал за каждую лишнюю вещь, даже за краску для волос. Он почти запретил ей красную помаду, пугая, что она будет похожа на лёгкую девушку.
Они оба работали, но домом занималась только Вера. Никита приходил раньше, но каждый раз встречал её у двери с вопросом о ужине, после чего молча уходил к компьютеру, оставив гору посуды.
Никита, можешь тарелки помыть? спросила однажды она.
А тебе что, неприятно ухаживать за мной?
Приятно, но я очень устала.
Я тоже устал. Я сегодня работал.
Вера растерялась. Она тоже трудилась, но Никита оставлял её без ответа.
А чего ты хотела, когда шла замуж? спросила мать, когда дочь пожаловалась. Женщина должна успевать на всех фронтах, семья держится на ней.
Вера не согласилась, но когда всё близкое окружение поддерживало такой подход, она начала сомневаться в себе.
Время шло, Вера родила, и всё ухудшилось. Перед друзьями они выглядели идеальной парой, а вдвоём ссорились из-за мелочей. Никита не помогал с ребёнком, считая, что до года отец не нужен. Он стал спать в другой комнате, оправдываясь криками малыша, а по ночам лежал с телефоном.
Вера пыталась поговорить, но он отказывался, заявляя, что её эмоции её проблемы.
У тебя завышенные требования, сказала мать, когда Вера вновь обратилась. Мужик работает, содержит вас, живёт в его квартире
Вера пыталась уверять себя, что всё в порядке, но нашла в телефоне Никиты переписку, полную «зайков», «солнышек», «котят». Не было доказательств измен, но тон был предательским.
Это лишь облачные реплики, оправдывался он. Коллеги, знакомые Я просто так общаюсь, чтобы было приятно. А ты зачем завелась? Доверяй мне.
Вера уже не могла доверять мужу, у которого уже был целый виртуальный гарем. Их разговор превратился в скандал, Никита снова указал ей на дверь и даже замахнулся. Она не могла просто уйти, рассчитывая на помощь матери, но мать лишь успокоила её:
Переписывается? Да это же буковки. Мужику внимания не хватает, ты же сидишь с Вой весь день. Он просто компенсирует.
Людмила не изменила мнения, даже когда дочь рассказала, что чуть не случилась беда.
Пришлось выкручиваться самой. Подруги, узнав о разводе, помогли: одна дала ключи от квартиры, другая одолжила деньги, третья помогла с переездом. Через пару недель Вера подала на развод и убежала от мужа.
Мать снова отреагировала:
Ну и правильно! Он тебе тиран, воскликнула Людмила. Он мне сразу не понравился. Помнишь, я тебе говорила, что такие мужики не бывают?
Вера смутилась. Мать то отговаривала, то убеждала, то поддерживала.
Мам Не ты ли отговаривала меня от развода?
Я не знала, что у тебя есть ктото, кто поможет! Куда бы ты пошла? бросила она, а потом вспомнила: У тебя есть я, конечно Но места у меня почти нет, я уже почти пенсионерка, помочь мало что могу. Быть матерьюодиночкой тяжело, я знаю по собственному опыту.
Тогда Вера поняла: её мать переобувалась не из желания лучшего, а из собственного удобства. Она покупала дешёвую одежду, отговаривала от друзей, убеждала не разводиться, чтобы дочь не вернулась к отцу с ребёнком.
Два года прошли. Вера всё ещё общалась с матерью, но уже не просила советов и не делилась личным. В гости к Людмиле она не ездила, и к себе она не пускала. Были трудности в работе и деньгах, но душой стало легче.
Однажды позвонила мать:
Верочка Я совсем расклеилась, подхватила какойто вирус. Ни лекарств, ни еды нет. А я бы сейчас с удовольствием съела суп Приедешь хотя бы на час?
Вера подняла брови. Заехать к больной, имея ребёнка, было сомнительно.
Скажи, какие лекарства нужны, а я закажу доставку.
Молчание.
Не нужны мне доставки, слегка раздражённо ответила мать. Я хотела увидеть тебя. Может, это мои последние дни.
Мам Я бы помогла, но ты права, быть матерьюодиночкой тяжело. Помочь лекарствами долг, а быть рядом требует доверия, а я тебе не доверяю. Ты мастер переобувания.
Мать вздохнула, но не смогла переубедить дочь. С тех пор Вера стала очень осторожна в выборе людей, которым можно доверять, и сама старалась не обманываться, даже если сильно хочется.
И вот главный вывод: доверие дар, который нельзя давать без уважения к себе; лишь умея ценить собственную честь, можно построить жизнь, где чужие манипуляции не отравляют душу.