В те давние времена, когда жизнь текла неспешно, как Волга-матушка, случилась эта история.
Надежда выходила из гастронома, спускаясь по ступеням крыльца, как вдруг перед ней замерла красная иномарка. Из неё вышла молодая женщина. Ветер подхватил подол её платья, раздув его, словно колокол, а прядь волос закрыла лицо. Та привычным движением откинула их назад, прижала разлетающуюся ткань и прошла мимо.
— Лена?! Ленка! — окликнула её Надежда.
Та обернулась, глаза её скользнули по лицам прохожих, пока не остановились на Надежде. Молчание затянулось.
— Не узнала? — Надя сделала шаг назад к магазину. — Я же Надя, Надя Морозова.
— Надя… — Лена медленно кивнула. — И правда, век живи — век учись.
— А ты идёшь… — Надежда взяла её за локоть, уводя в сторону. — Давай не мешать людям. Какая ты стала!
Лена снисходительно усмехнулась.
— Тут рядом живёшь? — спросила она.
— Нет, работаю. Выхожу в магазин в перерыв. А ты?
— Слушай, зачем на улице болтать? У тебя же время есть. Давай в кафе заглянем, посидим. Когда ещё встретимся?
Согласилась Надя.
Кафе оказалось небольшим, полупустым, больше походило на столовую. Сели у окна. Лена поманила официантку. Та, жуя жвачку, нехотя подошла, швырнув на стол ламинированное меню.
— Не надо, — Лена отодвинула его. — Два салата, два бисквитных пирожных и чай. Побыстрее.
Официантка ушла, покачивая бёдрами.
— Ну, как жизнь? — Лена развалилась на пластиковом стуле.
— Живу. Была замужем, правда, недолго. Детей нет. А у тебя, вижу, всё в шоколаде.
— Не жалуюсь, — Лена засмеялась и показала обручальное кольцо.
— А дети?
Официантка принесла заказ: крошечные пирожные, чашки да маленький фарфоровый чайник.
— Слушай, родители твои живы? — вдруг спросила Лена, когда та отошла.
— Отец умер, а мама… После его смерти совсем сдала.
Лена налила чай. Запахло мятой.
— Жаль. Мне так нравилось у вас в доме. Тишина, уют… Не то что у меня. Мать вечно ворчала, отца до того довела, что ушёл.
Надя вздохнула…
***
Жили они с Димой в одном подъезде, она — на четвёртом, он — на третьем. Сначала садик, потом школа. Отец Димы пил, домой приходил злой, и мальчик бежал к Наде.
В девятом классе появилась Лена. После развода с отцом она с матерью переехала в соседний дом. Яркая, весёлая, сразу привлекла внимание Димы.
— Ты чего? Забыл что-то? — спросила Надя, когда Дима вдруг остановился во дворе.
— Подождём.
— Чего? — она уже злилась.
В этот момент из подъезда вышла Лена. Подбежала, смеясь, глядя только на Диму. Рядом с ней он менялся: шутил, хохотал. Надя молча плелась следом.
После уроков Дима нёс Ленину куртку, забывая про Надю. В кино они сидели, взявшись за руки, а после и вовсе не заметили, как она отстала.
После школы разошлись: Надя — в университет, Дима — в техникум, Лена — в швейное училище.
Как-то зимой Надя болела. В окно увидела Лену, спешащую к их подъезду. Радостно открыла дверь, ждала… Но шаги замерли этажом ниже. Голос Димы: «Наконец-то…» Хлопнула дверь…
Надю будто обожгло. Она села в прихожей и заплакала.
Позже мать рассказала: Дима ушёл из дома, снял квартиру с Леной.
На последнем курсе Надя вышла замуж за однокурсника Алексея. Но свекровь лезла во всё, а муж лишь пожимал плечами.
— Зачем ты женился? — однажды спросила Надя. — Ни одна жена не заменит тебе маму.
— Мама хочет как лучше.
— Тогда живи с ней.
Развод оформили быстро.
Лишь раз видела Димy — на похоронах его отца.
***
А теперь Лена сидела напротив, сытая, довольная.
— А Дима? — спросила Надя.
Лена замерла с вилкой в воздухе.
— Неужели до сих пор любишь? — откинулась на спинку стула. — Я тебе завидовала. У тебя была семья, а у меня — только красота. Дима влюбился, но мы — разные. Он хотел семью, а мне было скучно.
— А сейчас?
— Живёт в однушке. Один. Но зачем он тебе?
Надя встала.
— Прости, на работу.
У выхода остановилась, вернулась.
— Адрес. Дай его.
Лена усмехнулась, написала на салфетке.
— Удачи.
На работе Надя разгладила записку. «И что? Придёшь?» — будто слышала насмешливый голос.
— Приду.
Вечером она стояла у его дома, сомневаясь. «Зачем? Не любил, не полюбит…» Резко развернулась — и столкнулась с Димой.
— Надя? Ты здесь зачем?
Сердце ёкнуло.
— К коллеге… — соврала она, разглядывая его небритое лицо, больные глаза.
— Простыл. За молоком.
— Иди домой! — повела его к подъезду.
В квартире она пожарила картошку, напоила молоком. Когда зашла в комнату, он спал.
Дома мать спросила:
— Ну как Лена?
— Замужем, на иномарке.
— А ты? Когда внуков?
— Мам…
Перед сном раздался звонок.
— Надь… Прости, что уснул. Придёшь завтра?
— Хочешь?
— Конечно.
На следующее утро Надя нарядилась, но перед выходом смыла косметику, надела обычное.
— Ничего не говори! — бросила матери и выбежала.
Она летела, сердце пело. Ведь вечером снова увидит его.
Так и началось их давнее, забытое счастье.