— Ты опять купил не тот хлеб. Я же просила — без семечек, — Наталья положила буханку на стол и даже не взглянула на Дмитрия.
— Больше не было, — спокойно ответил он. — Почему ты набрасываешься? Хлеб как хлеб.
— У Гришки потом живот болит. Тебе легко говорить, не ты ему ночью сироп даёшь и недосыпаешь.
Дмитрий закрыл глаза и медленно выдохнул. Он отставил сумку с продуктами к окну и присел на табуретку. Будто старался держаться подальше. Хотел быть ближе, но не получалось.
В дверь позвонила Ольга. Она пришла с пирожными и улыбкой. Здесь, в доме сестры, её не покидало чувство, будто время застыло. Вечные хлопоты, но уютные, семейные. Её тянуло к этому теплу.
— Ну как, живёте? Тишь да гладь?
— Какая там. Чуть освободилась — уроки, ужин, купание. Да ещё форму на завтра погладить, — ответила Наталья, раскладывая покупки. — С утра на ногах, даже присесть некогда.
— Колени не стонут? — усмехнулась Ольга, снимая пальто.
Дмитрий лишь кивнул в знак приветствия и ушёл в спальню. Он давно не влезал в женские разговоры.
— Всё по-старому? — тихо спросила Ольга, наблюдая за сестрой.
— В каком смысле?
— Ну, ты опять одна. А Дмитрий — как тень.
Наталья раздражённо махнула рукой.
— Не начинай. У нас распределение обязанностей. Я по дому, он на работе. Как у всех.
— Не об этом. Он уже два часа как дома. Ты хоть слово с ним сказала?
— Что я, должна романсы петь? У нас дети.
Кухня была тесной. Узкий стол, стулья с потрёпанными подушками, облезлая разделочная доска. На стене — расписание кружков и тренировок, аккуратно выведенное сестрой.
— Для тебя дети — конец личной жизни? — спросила Ольга.
Наталья пожала плечами.
— Просто не хочу, чтобы было как у нас. Помнишь, как мама оставляла нас одних? А отец бухал, пока она вкалывала? И этот вечный бардак…
— Помню, — кивнула Ольга. — А ещё помню, как мы валялись на полу и смотрели “Ну, погоди!”. Ты с детьми когда последний раз мультики смотрела?
Наталья отвела взгляд. Ответ был очевиден.
— Им нужен английский и спорт, не мультики.
— А Дмитрию ничего не нужно?
Наталья бросила взгляд в коридор.
— Он взрослый. Потерпит ради семьи.
Ольга замолчала. Она видела, как у сестры под глазами — синяки от усталости, волосы собранные кое-как. Её руки без остановки: открыть, закрыть, перемешать, убрать.
— Ты его любишь? — неожиданно спросила Ольга.
— Ты что, сдурела? Конечно! Просто сейчас не до этого.
— Уже десять лет “не до этого”. С тех пор, как родился Гриша.
В комнату вбежал Тимофей. В пижаме, растрёпанный, как воробышек.
— Мам, Гриша книжку порвал и говорит, что это я!
— Сейчас разберусь.
Наталья тут же вышла. Ольга осталась одна, но ненадолго. Вскоре появился Дмитрий. Будто ждал, когда жена уйдёт, чтобы налить воды.
— Устал? — мягко спросила Ольга.
— Пустяки. Просто иногда кажется, что если я исчезну — она и не заметит, — тихо признался Дмитрий.
— Заметит. Но может быть поздно.
Он пожал плечами и отвернулся.
— Я их люблю. Но здесь я будто мебель. Зарплату принёс — и свободен.
Ольга не нашлась что ответить. Дмитрий и не ждал. Он просто ушёл обратно.
Наталья так и не вернулась. Она застряла между порванной книгой, пылью на подоконниках и грудой неглаженного белья.
Утро началось со ссоры. Наталья, как всегда, закутывала детей.
— Гриша, надень ту куртку, с утеплителем.
— Мам, мне жарко! Мы же в торговый центр едем.
— А по улице идти? Потом будешь шмыгать носом!
Тимофей крутился у двери, надевая носки прямо на валенки. Наталья рявкнула — он вздрогнул и стал переобуваться. Дмитрий уже ждал в машине.
В машине он спросил:
— Слушай, может, завтра вдвоём куда-нибудь? В кино, в кафе. Как раньше.
— Завтра? А дети? — удивление в голосе Натальи сменилось раздражением. — Их нельзя так оставлять!
— Им двенадцать и пять. Гриша уже бутерброды делает.
— Да, и спалит квартиру. Ты серьёзно? Они носки на валенки надевают!
В торговом центре дети потянули родителей в фудкорт. Наталья преградила дорогу рукой.
— Дома суп. От фастфуда гастрит.
— Мам, ну это же выходной, — вздохнул Гриша.
— Без обсуждений. У нас не демократия.
Через полчаса Тимофей захныкал от голода. Гриша отказался мерить джинсы — Наталья резко прикрикнула на него. Он замолчал, обиженно сжав губы.
Дмитрий не выдержал:
— Ты себя слышишь?
— А ты? — она— А что ты слышишь, кроме своих футбольных матчей? — Наталья резко повернулась к нему, глаза сверкали от злости.