**Дневник. Поздний подарок: как Раиса чуть не потеряла лицо**
С самого утра сердце Раисы Васильевны колотилось как сумасшедшее — день свадьбы сына. Всё должно быть безупречно: банкет в лучшем ресторане Екатеринбурга, фотографы, живой оркестр, шампанское, белоснежные скатерти. Её Валерочка, её гордость, женится! Но на ком? На какой-то провинциалке с сомнительной биографией. Вот так шутка судьбы — приютил, обласкал, и теперь в дом ведёт. А Раисе с первого взгляда стало ясно: эта Алёна метит на их трёшку в центре.
Когда молодые вошли в зал, все встали. Раиса с мужем Аркадием Петровичем важно подошли и протянули толстый конверт с деньгами. Всё по высшему разряду, как полагается. Потом подошли родители невесты. Но… с пустыми руками. Раиса едва заметно скривила губы, наклонилась к мужу:
— Ну что взять с этих — глухомань, — прошептала с язвительной усмешкой.
И тут отец Алёны, Василий Степанович, достал из кармана пиджака маленькую шкатулку. Открыл. Внутри блеснули ключи. Раиса застыла, будто её ударили. Голос Василия звучал твёрдо и спокойно:
— Дорогие дети! Пусть в вашем доме всегда будет уют и счастье. А чтобы этот дом у вас был — вот ключи от квартиры в центре Москвы. Ваши.
Тишина. Потом зал взорвался аплодисментами. Только Раиса побледнела, как мел. Руки дрожали. Не может быть! Эти «колхозники»? Квартира в столице?
И вдруг её накрыло волной стыда. Стыда за все её насмешки, за брезгливые взгляды, за этот дурацкий брачный контракт, который она буквально впихнула молодым. Стыдно, что даже не попыталась узнать, кто такая Алёна. Оказалось, эта «провинциалка» — дочь владельцев крупной молочной компании, сама руковидела отделом в серьёзной фирме и в сто раз умнее и порядочнее, чем Раиса могла вообразить.
А началось-то всё с глупых подозрений.
— Сынок, она тебе не пара, — твердила она Валере. — Ей лишь бы квартиру нашу заполучить. Смотри, как к тебе льнёт!
— Мам, хватит. Мы любим друг друга. Она — искренняя, добрая.
Но Раису было не остановить. Звонила мужу, требовала вмешаться. Он отмахивался: «Пусть сам решает, взрослый уже». Дозвонилась до друга семьи, Вячеслава — он работал с Валерой и, как выяснилось, с Алёной тоже. И он встал на сторону молодых:
— Алёна — золото. Профессионал и душевный человек. Радуйся, что у сына такая невеста!
Но Раиса не успокоилась. Тогда придумала другое — ультиматум:
— Хотите свадьбу? Тогда брачный контракт. Квартира остаётся нашей, и точка. Живите где угодно, но не у нас.
Алёна лишь спокойно кивнула:
— Хорошо, если вам так спокойнее.
Раиса напряглась: «Вот хитрюга! Согласилась так легко… Подвох».
Свадьбу она организовывала лично. Контролировала каждую мелочь. Хотела, чтобы все видели — её сын достоин только лучшего. Вот только кто оказался «лучшим» — поняла слишком поздно. Пока она с важным видом травила байки о своих «влиятельных» родственниках, мать Алёны, скромная и тихая женщина, просто улыбалась.
Но когда зашла речь о контракте, не выдержала:
— Алёнушка, родная… Семья — не сделка, а доверие. Если с этого начинаем — зачем тогда вообще жениться?
Алёна её успокоила. А Раиса внутри почувствовала, что проигрывает битву.
И вот теперь, в разгар праздника, она стояла под сотнями взглядов, не зная, куда деться. Её «бедная» сноха — наследница состояния. Её родители — не «деревенщина», а успешные бизнесмены. И, самое обидное — подарили то, что ей самой было не по карману. Ноги подкашивались. Хотелось провалиться сквозь землю.
До конца вечера она сидела, машинально ковыряя вилкой салат. Всё, во что она верила — рухнуло. Остались лишь пустота и жгучий стыд.
Но хуже всего был взгляд Валерия. Его глаза больше не светились теплом. Он всё понял.
Поняла и Раиса. Только слишком поздно.